– Конечно, нет.
– Отлично. Потому что моя матушка только об этом и твердит.
Пенелопа криво усмехнулась:
– Я бы удивилась, если бы она вела себя иначе.
– Доброе утро, дамы!
Обе женщины повернулись к Колину, вошедшему в комнату. При виде его сердце Пенелопы екнуло, и она обнаружила, что задыхается. Ее сердце екало годами, стоило Колину войти в комнату, но сейчас это ощущалось как-то иначе, острее.
Возможно, потому, что теперь она знала.
Знала, каково это – находиться в его объятиях и чувствовать себя желанной.
Знала, что он станет ее мужем.
Колин издал громкий стон.
– Вы что, слопали всю еду?
– Здесь ничего и не было, кроме вазочки с печеньем, – сказала Элоиза, оправдываясь.
– У меня другие сведения, – проворчал Колин. Пенелопа с Элоизой обменялись взглядами и рассмеялись.
– В чем дело? – требовательно спросил Колин, запечатлев быстрый поцелуй на щеке Пенелопы.
– Ты так зловеще это произнес, – объяснила Элоиза. – Хотя это такой пустяк.
– Еда – это не пустяк, – заявил Колин, опустившись на стул.
Пенелопа все еще ощущала мурашки на коже.
– Итак, – сказал он, взяв недоеденное печенье с тарелки Элоизы, – о чем вы здесь болтали?
– О леди Уистлдаун, – ответила Элоиза.
Пенелопа поперхнулась чаем.
– Вот как? – вкрадчиво произнес Колин, но Пенелопа ощутила напряжение в его голосе.
– Да, – кивнула Элоиза. – Я сказала, что она очень некстати ушла на покой, поскольку ваша помолвка стала бы самой захватывающий новостью за весь год.
– Могу себе представить, – пробормотал Колин.
– Думаю, она посвятила бы целую заметку вашей помолвке на завтрашнем балу. – Элоиза взглянула на Пенелопу, прижимавшую к губам чайную чашку. – Тебе добавить?
Пенелопа кивнула и неохотно передала ей чашку, лишившись возможности прятать за ней лицо. Она понимала, что Элоиза сболтнула о леди Уистлдаун лишь потому, что не хотела, чтобы Колин знал о ее смешанных чувствах относительно их брака. И все же она отчаянно желала, чтобы Элоиза сказала что-нибудь другое в ответ на вопрос Колина.
– Почему бы тебе не позвонить и не распорядиться насчет еды? – обратилась Элоиза к Колину.
– Уже распорядился, – ответил он. – Уикем перехватил меня в холле и поинтересовался, хочу ли я есть. – Он сунул в рот последний кусочек печенья. – Мудрый человек этот Уикем.
– Где ты сегодня был, Колин? – спросила Пенелопа, твердо намеренная увести разговор от леди Уистлдаун.
Он покачал головой с недоумевающим видом.
– Будь я проклят, если знаю. Матушка таскала меня по магазинам.
– В тридцать три года? – поинтересовалась Элоиза приторным тоном.
Вместо ответа он мрачно нахмурился.
– Мне казалось, ты уже не в том возрасте, чтобы мама таскала тебя за собой, – хмыкнула она.
– Ты прекрасно знаешь, что матушка будет таскать всех нас за собой, даже когда мы превратимся в дряхлых маразматиков. К тому же она в таком восторге от нашего брака, что я не могу испортить ей настроение.
Пенелопа вздохнула. Как можно было не полюбить этого мужчину? Каждый, кто так хорошо относится к своей матери, наверняка будет хорошим мужем.
– А как твои свадебные приготовления? – поинтересовался Колин у Пенелопы.
Она скорчила гримаску.
– Никогда в жизни я так не уставала.
– Нам следовало сбежать.
– По-твоему, это возможно? – вырвалось у Пенелопы неожиданно для нее самой.
Колин растерянно моргнул.
– Вообще-то я пошутил, хотя это отличная идея.
– Я позабочусь о лестнице, – сказала Элоиза, захлопав в ладоши, – чтобы ты мог забраться в комнату Пенелопы и выкрасть ее оттуда.
– Там есть дерево, – охладила ее пыл Пенелопа. – Колину будет несложно вскарабкаться по стволу.
– Боже правый, – отозвался Колин, – надеюсь, ты это несерьезно?
– Нет, – вздохнула она. – Но я бы охотно сбежала. Если бы ты согласился.
– Ни за что. Ты хоть представляешь, что станет с моей матерью? – Он закатил глаза. – Не говоря уже о твоей.
Пенелопа застонала.
– Представляю.
– Они выследят меня и убьют, – сказал Колин.
– Обе?
– Они объединят силы. – Он повернул голову в сторону двери. – Где еда?
– Ты же только что пришел, Колин, – сказала Элоиза. – Дай им время.
– А я думал, что Уикем – волшебник, – проворчал он, – способный сотворить еду, щелкнув пальцами.
– Извольте, сэр! – раздался голос Уикема, появившегося на пороге с большим подносом.
– Видите? – Колин выгнул бровь, переводя взгляд с Элоизы на Пенелопу. – Что я вам говорил?
– Интересно, почему мне кажется, – сказала Пенелопа, – что я еще много-много раз услышу эти слова в будущем?
– Скорее всего, потому, что так и будет, – ответил Колин. – Ты скоро узнаешь, – он одарил ее чрезвычайно нахальной ухмылкой, – что я почти всегда прав.
– О, ради Бога, – простонала Элоиза.
– В этом вопросе я солидарна с Элоизой, – сказала Пенелопа.
– Против своего мужа? – Колин прижал ладонь к груди (одновременно потянувшись другой рукой за бутербродом). – Я ранен в самое сердце.
– Пока еще мы не женаты.
Колин повернулся к Элоизе:
– У этой кошечки есть коготки.
Элоиза приподняла брови.
– А ты этого не понимал, когда делал предложение?
– Конечно, понимал, – сказал Колин, откусив кусок от бутерброда. – Просто не думал, что она будет использовать их против меня.
Он повернулся к Пенелопе и одарил ее таким пламенным взглядом, что ее кости превратились в желе.
– Ладно, – объявила Элоиза, внезапно поднявшись на ноги, – думаю, ничего страшного не случится, если жених и невеста останутся на пару минут наедине.
– Какая широта взглядов, – заметил Колин.
Элоиза посмотрела на него, раздраженно скривившись.
– Чего не сделаешь для любимого братца. А тем более, – добавила она, – для Пенелопы.
Колин тоже встал.
– Похоже, мои ставки падают, – сказал он, обращаясь к Пенелопе.
Та только улыбнулась, поднеся чашку к губам.
– Я взяла себе за правило никогда не встревать в перепалку между Бриджертонами.
Элоиза фыркнула.
– Боюсь, тебе не удастся придерживаться этого правила, поскольку скоро ты сама будешь принадлежать к Бриджертонам. К тому же, – добавила она с хитрой усмешкой, – если ты считаешь перепалкой этот невинный спор, не могу дождаться, когда ты увидишь нас во всей красе.
– Ты хочешь сказать, что я этого еще не видела?
Брат и сестра так энергично замотали головами, что это выглядело воистину устрашающе. О Боже!
– Может, просветите меня, пока не поздно? – предложила Пенелопа.
Колин плотоядно ухмыльнулся.
– Боюсь, уже слишком поздно.
Пенелопа бросила на Элоизу беспомощный взгляд, но та только рассмеялась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
– А вот это довольно мило с ее стороны, – заметил Колин.
– Что? – простодушно спросила Пенелопа.
Его глаза сверкнули.
– Дверь.
– Дверь? – удивилась она. – Ах, дверь.
Колин улыбнулся и пересел на диван, поближе к ней. Было что-то восхитительное в Пенелопе в этот дождливый день. Они почти не виделись с момента помолвки, занятые обычными предсвадебными хлопотами, и тем не менее он думал о ней все время, даже во сне.
Все-таки забавно. Годами он даже не задумывался о Пенелопе Федерингтон, если только она не находилась у него перед глазами, а теперь она занимает все его мысли.
И присутствует в каждом желании.
Как такое могло случиться?
Когда?
И что это означает? Может, все дело в том, что отныне она принадлежит – во всяком случае, будет принадлежать – ему? И когда он наденет кольцо ей на палец, все эти вопросы станут несущественными – при условии, конечно, что безумие, завладевшее им, никуда не денется.
Колин коснулся пальцем подбородка Пенелопы и повернул ее лицо к свету. В ее глазах светилось ожидание, а ее губы… Боже, как могло случиться, что лондонские мужчины так и не заметили, насколько они совершенны?
