– В гостиной, но я должен предупредить вас…
Но Колин уже зашагал по коридору, довольно крепко придерживая Пенелопу за локоть, так что ей ничего не оставалось, как семенить рядом с ним.
– Мистер Бриджертон! – окликнул его дворецкий с паническими нотками в голосе.
Пенелопа обернулась, хотя ее ноги продолжали шагать вперед. Брайерли никогда не паниковал. Ни по какому поводу. Если он считает, что им с Колином не следует входить в гостиную – значит, у него есть на это веские причины.
Может, даже…
О нет.
Пенелопа уперлась ногами в пол, скользя по деревянным половицам, поскольку Колин продолжал тащить ее за собой.
– Колин! – торопливо сказала она. – Колин!
– Что? – спросил он, не замедляя шага.
– Мне кажется… Ах! – Она повалилась лицом вперед, зацепившись за ковер.
Колин ловко подхватил ее и поставил на ноги.
– В чем дело?
Она бросила нервный взгляд на дверь в гостиную. Та была слегка приоткрыта, но если внутри достаточно шумно, оставалась надежда, что никто не слышал их приближения.
– Пенелопа, – нетерпеливо произнес Колин.
– Э-э… – Пожалуй, еще не поздно сбежать. Пенелопа лихорадочно огляделась, хотя решение ее проблем едва ли могло найтись где-нибудь здесь, в коридоре.
– Пенелопа, – сказал Колин, теперь уже раздраженно постукивая ногой, – в чем, к дьяволу, дело?
Пенелопа взглянула на Брайерли, но тот только пожал плечами.
– Думаю, это не самый подходящий момент для разговора с моей матерью.
Он приподнял бровь.
– Надеюсь, ты не собираешься отказать мне?
– Конечно, нет, – поспешно сказала Пенелопа, хотя тот факт, что он собирается делать ей предложение, до сих пор не укладывался в ее голове.
– В таком случае это отличный момент, – заявил он тоном, не располагающим к дальнейшим препирательствам.
– Но…
– Что?
Вторник, тоскливо подумала она. И только что пробил полдень. А это означает…
– Пойдем, – сказал Колин, шагнув вперед, и, прежде чем она успела остановить его, распахнул дверь гостиной.
Когда Колин вступил в гостиную, у него мелькнула мысль, что день – хоть и пошел не так, как он ожидал, поднявшись с постели нынче утром, – оказывается необыкновенно удачным. Мало того что идея жениться на Пенелопе была в высшей степени разумной, она к тому же была весьма заманчивой, как, свидетельствовала сцена, разыгравшаяся в карете.
Затем, когда он вошел в гостиную, ему показалось, что он попал в наихудший из своих ночных кошмаров.
Потому что мать Пенелопы была не одна. Все до единого Федерингтоны, бывшие и нынешние, собрались там со своими дражайшими половинами.
Это было самое устрашающее собрание людей, какое Колину приходилось видеть. Семья Пенелопы, за исключением Фелисити, к которой он всегда относился с опаской (в самом деле, как можно доверять человеку, который водит дружбу с Гиацинтой?), была…
Колин не смог бы подобрать подходящего слова. Ему не хотелось прибегать к прямым оскорблениям, да и вряд ли существовало определение, способное охарактеризовать это сборище недалеких, чрезвычайно болтливых, назойливых, невыносимо нудных и – учитывая недавнее добавление к семейству в лице Роберта Хаксли – громкоголосых людей.
Поэтому он просто улыбнулся. Своей широкой, дружелюбной и чуточку лукавой улыбкой. Это всегда срабатывало, и сегодняшний день не явился исключением. Федерингтоны заулыбались в ответ и – благодарение Богу – ничего не сказали.
По крайней мере, не сразу.
– Колин, – произнесла миссис Федерингтон с видимым удивлением. – Как мило, что вы доставили Пенелопу домом на нашу семейную встречу.
– Семейную встречу? – переспросил Колик, взглянув на Пенелопу, которая стояла рядом с довольно жалким видом.
– Мы собираемся каждый вторник. – Она слабо улыбнулась. – Разве я не упоминала об этом?
– Нет, – ответил он, хоть и было очевидно, что вопрос задан исключительно ради аудитории. – Нет, не упоминала.
– Бриджертон! – протрубил Роберт Хаксли, который был женат на старшей сестре Пенелопы, Пруденс.
– Хаксли, – отозвался Колин, украдкой шагнув назад из опасения за свои барабанные перепонки. Не дай Бог, если шурин Пенелопы решит покинуть свое место у окна.
К счастью, Хаксли остался там, где был, зато другой шурин Пенелопы, добродушный, но пустоголовый Найджел Бербрук пересек комнату, поприветствовав Колина сердечным шлепком по спине.
– Не ожидал увидеть вас здесь, старина, – радостно сказал он.
– Я и сам не ожидал, – пробормотал Колин.
– В конце концов, это семейный сбор, – продолжил Бербрук, – а вы не член семьи. Во всяком случае, не этой.
– Пока нет, – обронил Колин, покосившись на Пенелопу. Она залилась румянцем.
Он перевел взгляд на леди Федерингтон и обнаружил, что та на грани обморока от волнения. Колин чуть не застонал. Его реплика относительно возможного присоединения к семье не предназначалась для ее ушей. Он предпочел бы сохранить этот секрет до того момента, когда попросит руки Пенелопы. Если ее мать узнает о его намерениях раньше времени, она постарается представить ситуацию таким образом, будто она сама устроила этот брак.
Почему-то эта мысль показалась Колину исключительно неприятной.
– Надеюсь, я не помешал, – любезно произнес он, обращаясь к миссис Федерингтон.
– Конечно, нет, – поспешно заверила его она. – Мы счастливы видеть вас здесь, на семейной встрече. – Однако она выглядела довольно странно, словно не могла решить, каким должен быть ее следующий шаг. Пожевав нижнюю губу, она стрельнула взглядом в Фелисити.
Колин повернулся к Фелисити. Та смотрела на Пенелопу со знающей улыбочкой на лице. Пенелопа свирепо взирала на спою мать, скривив губы в раздраженной гримасе.
Колин обвел глазами присутствующих. Что-то здесь явно назревало, и, не будь он так озабочен тем, как бы не ввязаться в разговор с родственниками Пенелопы и в то же время сделать предложение руки и сердца, его бы заинтересовало, чем вызвана вся эта таинственность и что означают взгляды, которыми обменивались женщины.
Миссис Федерингтон бросила последний взгляд на Фелисити, сопроводив его жестом, означавшим – Колин мог поклясться в этом – «выпрями спину», и сосредоточила свое внимание на Колине.
– Вы не присядете? – предложила она, широко улыбаясь и похлопывая по сиденью дивана рядом с собой.
– Конечно, – отозвался Колин, не видя другого выхода. В конце концов, он пришел просить руки Пенелопы, даже если у него нет особого желания делать это перед всеми представительницами семейства Федерингтон и их тупоголовыми мужьями. Так что, похоже, он застрял здесь до тех пор, пока не пред ставится возможность вежливо откланяться.
Он повернулся и предложил руку женщине, которую намеревался сделать своей женой.
– Пенелопа?
– Э-э, да, конечно, – сбивчиво пробормотала она, поло жив ладонь на его локоть.
– Ах да, – встрепенулась миссис Федерингтон с таким видом, словно она только что вспомнила о присутствии своей дочери. – Извини, Пенелопа. Я тебя не заметила. Ты не могла бы сходить на кухню и распорядиться, чтобы подали больше закусок? Нам наверняка понадобится больше еды с приходом мистера Бриджертона.
– Конечно, – сказала Пенелопа, прикусив губу.
– Разве нельзя позвонить? – громко спросил Колин.
– Что? – рассеянно отозвалась миссис Федерингтон. – Наверное, можно, но это займет больше времени. К тому же Пенелопа не возражает, правда?
Пенелопа покачала головой.
– Я возражаю, – заявил Колин.
Миссис Федерингтон исторгла короткий возглас удивления.
– Ну хорошо. Пенелопа, почему бы тебе не присесть вон там? – Она указала на стул, стоявший несколько в стороне от основного кружка собравшихся.
Фелисити, сидевшая напротив матери, вскочила.
– Пенелопа, садись на мое место.
– Нет, – твердо сказала миссис Федерингтон. – Ты неважно себя чувствуешь из-за погоды, Фелисити. Тебе нужно немного посидеть.
На взгляд Колина, Фелисити являла собой образец здоровья, однако она покорно села.
