Друзья взялись за «нетворкинг»: подсаживались чуть ли не к каждому посетителю столовой, приставали с расспросами. Рабочие реагировали по-разному. Кто-то отмалчивался и недовольно ворчал, кто-то посмеивался и подшучивал над юнцами, а кто-то постарше даже журил и пытался воспитывать. Однако к концу третьего дня ребят уже узнавали, отношение к ним потеплело, языки подразвязались.
Истории большинства местных были бесхитростны, но, видимо, именно поэтому Андрей всё больше проникался жизнью и чаяниями этих людей.
— А у меня ничего нет на Корабле, — говорил мужчина в тёмно-сером комбинезоне, лет тридцати пяти на вид. — Семьей так и не обзавелся, работы подходящей не нашел. Чтоб и по силам была и не тошнило, понимаешь? — он хлебнул из кружки, помолчал. — А здесь я при деле, которое по мне. И условия совсем другие. Жилплощадь двадцать квадратов! Ну и загар обеспечен бесплатный, хаха. Вообще много чего. Воздух, дневной свет, там… запахи — всё это не какой-то там базовый или хрен знает какой пакет услуг. Которым на «Консерве» тебе тычут в нос при каждом удобном случае. Напоминают, что ты должен. А тут — нет, бери и пользуйся, даром! — он взмахом указал за окно.
— Здесь свободы, конечно, больше, — поддержал его другой рабочий, сидящий рядом. — Иногда и за забор пускают ненадолго. Правда, в последний месяц гайки шибко закрутили. Начальство нервное ходит. План увеличили, вкалываем как проклятые. Чего-то боятся, не знаю, нам-то не говорят. Но это пройдет. Вообще я думаю, люди переберутся на Планету постепенно. Ну, сам посуди: здесь больше ресурсов — земли, воды, воздуха. И не нужны какие-то сложные системы регенерации, рециркуляции… чего там ещё. Всё ж под ногами! Добывай да пользуйся.
— А как же эбрайлы? — спросил Андрей. — Ведь это их земля.
— Да не их это земля, — отмахнулся первый техник.
— Не, Лёня, погоди, — возразил второй.
— Ничья она, — убежденно продолжил Лёня. — Им всё равно где кочевать, было бы что грабить.
— Не. Вот да, правильно ты сказал, было бы кого грабить. Нутак у нас есть силовики, оружие высококлассное. Не, я не спорю, дичьё-бандитьё тут шастает всякое. Ну так вытеснят их, очистят территорию. Это всё мы можем, если захотим. Смотри, тут был пустырь. А тридцать лет назад вообще ничего на Планете не было нашего. А щас? И добываем, и разведуем, сколько баз и заводов построили. И продолжаем строить.
— В общем, Планета сытнее, безопаснее, чем Корабль, — заключил Лёня. — Скучновато бывает, да, но я те отвечаю, завезут сюда и развлекухи. Время только дай.
— Мы тут обжились уже, — его товарищ задумчиво помолчал. — Я, знаешь, мечтаю, как всё устаканится, поставить домик где-то у речки. Тут километров сто, есть обалденное место. Как-то я ездил разведчикам помогать. Ох, запало мне в душу это местечко!.. Вот, поселиться там, жену подобрать из персонала. Тут-то женщины не такие, что на Орбите. Да и вообще люди. Лучше люди, сильнее, что ли.
Подобные речи планетников, как виделось Андрею, уже вкусивших соли, разжигали воображение, зарождали радость от предвкушения больших перемен. Может быть, через год или два не нужно будет удирать от охраны, чтобы спуститься на Планету. Или даже вовсе переселиться на неё. Это переселение станет всеобщим трендом и, конечно, резко возрастет ценность людей, имеющих опыт жизни на Планете. А ведь и Кристина непременно захочет сюда.
И всё же конкретных сведений в диалогах с простыми работягами — пусть и планетниками — было крайне мало. Им и не полагалось знать больше и их это устраивало. Кто мог бы поделиться чем-то действительно интересным, так это Маркус. Но он куда-то исчез, а без него потускнела надежда выйти на людей уровнем повыше. У Андрея зародилась мысль, что на этом, видимо, впечатления от их побега закончатся, ведь следующий челнок ожидался совсем скоро. Что ж, и того достаточно, чтобы блеснуть среди знакомых. Жаль, конечно, что не удалось развернуться на Планете.
Юрка, меж тем, сдаваться не спешил. Каждую ночь он периодически проверял чем занят сменщик охранника. Увы, ночной напарник оказался под стать дневному: бдел и никуда не отлучался. И чего они так усердно охраняют вообще?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Всё изменилось, когда в опостылевший ангар вторглась группа рабочих, возглавляемая Маркусом и нахмуренно слушающим его человеком с нашивкой «шеф-техник» на груди. Рабочие катили тележки, груженые ящиками, какие Андрей видел на челноке.
— Слушай, я всё понимаю, — говорил Маркус, — но что тут поделаешь? Я же говорю, дело до стрельбы дошло. Скажи ещё спасибо, что бандиты пустились наутёк, побросав добро. Если бы они ответили огнём или ещё чем похуже, мы бы отступили. И дело даже не в регламенте, понимаешь? Ну не стоят запчасти жизни людей.
— Да, конечно, конечно, — хмуро согласился шеф-техник. — Ладно, посмотрим, что уцелело, может, обойдемся или какой-то костыль приделаем.
— Андрюха, — сказал Юрка, наблюдая, как рабочие разгружают тележки, — это же наш груз с запчастями для мойки роботов.
— Да вижу, догадался уж, — отозвался Вихров.
— Сечёшь, что для нас это означает?
Мойку ввели в строй на следующий день. Андрей и Юрий тоже приняли участие в её сборке. После неприятной работы по очистке роботов, поступающих каждый вечер с земляных работ, это дело казалось благодатью, ведь оно сулило перемены и, возможно, освобождение.
Шеф-техник лично управлял сборкой, напряженно изучал разложенные детали, подгонял рабочих, и только когда по трубам пошла вода, выстреливая в конце пути тугими струями, он заметно повеселел.
— Молодцы, мужики! — похвалил он скупо, но искренне.
Вскоре после запуска в ангар заглянул Маркус.
— Надо к нему прицепиться, — сказал Юрка Андрею, пока разведчик разговаривал с главным техником. — Выбить работу по-интересней.
Демин решительно двинулся вперед. Андрей поспешил следом, волнуясь, будто перед встречей с руководством насчет окончания испытательного срока.
— А, привет, парни, — Маркус улыбнулся вроде приветливо, но как-то устало. — Что, надоело в грязи копаться? Ну, радуйтесь, автоматику завезли.
— Так мы и радуемся! — ввернул Юрка. — Кстати, может, теперь найдется работёнка по-интересней? Двоим толковым технарям.
— Ну что, Валер? — Маркус повернулся к шефу-технику. — Не пристроишь ли куда этих орбитальных дезертиров?
— Отчего ж, — ответил Валерий, разглядывая парней, — работы всегда хватает.
— Ну и славно. Только Старику не говори, а то опять ворчать начнет.
— Так это вы со сбитого челнока? Повезло же вам. Груз на километры раскидало, Маркус, вон, чуть войну не устроил, чтобы собрать всё. А им хоть бы хны.
— Вообще-то нам тоже пришлось повоевать, — возразил Юрка. — Только вылезли, а там эти твари, ну, Низшие. Зубищи, когти, а лапы-то мускулистые! Хорошо, я нашёл виброножи. Одного сразу зарубил, а с остальными пришлось повозиться. Сколько их было, Андрюх?
— Пять или шесть. Если б не тот Чистильщик, нас бы точно порвали.
— Да нифига! — вскинулся Демин, уже сочинивший героическое завершение истории, в котором не было никакого эбрайла-спасителя.
— Юрка, уймись ты, — рассердился Вихров.
— Так, стоп, — вмешался Маркус. — Какой такой Чистильщик?
Только тут Андрей понял, что они никому не сообщили об эбрайле Сутэру, который их спас. А ведь он говорил о какой-то опасности, о некоем Старом, которого выслеживает. И это могло быть важно для обитателей базы. Маркус смотрел на Вихрова требовательно и строго, Андрея прошиб пот, будто он в чем-то провинился, и даже Юрка смущенно молчал.
— Ну… Он такой, — пролепетал Андрей, — у него ещё антиграв был, вроде…
— Вон что, — перебил Маркус. — А ну-ка пошли ко мне.
Кабинет Маркуса язык не поворачивался назвать кабинетом. Шкафы занимали добрую четверть пространства, в дальнем конце располагался стол размером с бильярдный, на нем лежали непонятные предметы. Ближе ко входу стоял компьютерный столик, несколько стульев, голопроектор. Одну из стен украшал стенд с оружием в чехлах — ружья, автоматы, бластеры, ножи, мечи. В углу возле двери стояли два заляпанных подсохшей грязью станковых рюкзака.
