Читаем без скачивания Конец и вновь начало - Лев Гумилев

Англичане из-за своего традиционализма сказали: «Нет, у нас есть определенное количество графств, которые присылают определенное количество депутатов в парламент, и менять это незачем. Раз вы уехали, так там и живите».

«Да, — говорят колонисты, — но, согласно вашим же английским законам, платить англичанин может только те налоги, за которые проголосовал его представитель, а у нас нет представителя; значит, вы с нас не можете брать никаких налогов».

Англичане говорят: «Да! Но мы же вас защищаем от французов, от испанцев, от индейцев».

Колонисты отвечают: «Ну и что! Вы обязаны нас защищать, мы ваша страна, а платить мы можем только то, за что проголосуют наши депутаты. Дайте место в парламенте!»

Англичане думали, думали и сказали: «Ладно, не платите, черт с вами, мы только введем маленький налог на содержание флота — один пенс пошлины на фунт чая».

И чай, который должен был стоить два пенса за фунт, стал стоить три. Эта фраза «Чай стоит 3 пенса за фунт» и стала паролем для повстанцев в день знаменитого «Бостонского чаепития». То, что чай стал стоить три пенса за фунт, значило: «Бей англичан!» Вот таким образом, ради сохранения своего этнического стереотипа поведения, американские колонисты пошли на политическое отделение, и англичане вынуждены были примириться с потерей богатейшей колонии только потому, что не могли переступить через свои обычаи, свои привычки, свои традиции. Ибо ни один член этноса не представляет себе, как можно поступить иначе, чем так, как он привык с самого детства.

Карта. Война Северо-Американских колоний Англии за независимость

ПАССИОНАРНЫЙ НАДЛОМ В ИТАЛИИ

Кроме Англии, была в Европе и еще одна страна, тоже получившая инъекцию пассионарности. Это Италия, страна, прекрасная по климату, по ландшафтам, по дарам природы и совершенно беззащитная. Поэтому ее захватывали то византийские греки — люди весьма пассионарные, то арабы и берберы, тоже люди достаточно энергичные. Южную часть Италии они долго держали в руках. Затем туда вторглись вслед за ослабевшими лангобардами германские императоры Оттон I, Оттон II, Оттон III, Оттон IV; затем последующие короли Франконской династии, захотевшие стать императорами: Генрих II, Конрад, Генрих III, Генрих IV, Генрих V; потом швабские короли: Фридрих Барбаросса, его сын Генрих VI, затем Фридрих II, Манфред, Конрадин. В общем, все это были горячие пассионарные немцы из мест, которые были затронуты пассионарным толчком; их дружины в прекрасной Италии рассеивали свой генофонд по популяции.

Не теряли времени и отчаянные французы, которые всеми силами старались вытеснить немцев. Из Нормандии явились нормандцы, в которых сочеталась норвежская пассионарность с французской. Они захватили в XI в. сначала Сицилию, выгнав оттуда мусульман, потом южную Италию, выгнав оттуда греков, создали «Норманнское», точнее, Нормандское королевство в Сицилии и Неаполе оно называлось тогда просто королевство Сицилианское и Неаполитанское. Их выгнали в свою очередь немцы, немцев — снова французы: Карл Анжуйский разбил Манфреда в 1266 г. и Конрадина — в 1268 г., захватил эту территорию, и французы там держались, пока их не изгнали оттуда испанцы в 1282 г. во время так называемых «Сицилийских вечерен».

Дело было так: один француз под видом обыска на предмет оружия полез под платье сицилийской женщине, она завизжала, сицилийцы француза убили они ревнивые люди, и после этого закричали: «Бей французов!» и убили всех французов, а потом дико перепугались: «Что нам за это будет?», и пригласили арагонского короля, который явился с флотом и отстоял Сицилию от репрессий французов. Но арагонцы тоже не зевали насчет женщин. Короче говоря, в Италии оказался мощный импортный пассионарный генофонд.

Проявился он в XI, XII и XIII вв., т. е. в эпоху самого «мрачного» средневековья. В это время итальянцы продемонстрировали совершенно головокружительные наклонности. Жители небольших городов, по тем временам очень маленьких и слабых — Венеции, Генуи, Пизы, Ливорно, Флоренции бросились вдруг в отчаянные финансовые операции, занялись торговлей на Средиземном море, обслуживанием королей Европы, благодаря чему у них развились и юриспруденция, и наука о дипломатии. В результате эти города быстро превратились в исключительно богатые центры с большим скоплением всякого рода имуществ и людей.

Пассионарные итальянцы уезжали в далекие страны (как Марко Поло в Китай). Многие из них попадали во Францию, в Англию, Швецию, становились там министрами, советниками королей. Опытные проходимцы были эти пассионарии! Возвращаясь, они обогащали свои родные города. Недаром Данте писал в одной из песен «Ада»: «Гордись, Фьоренца, долей величавой. Ты над Землей и морем бьешь крылом. И самый ад твоей наполнен славой».[100] И дальше он описывал тех жуликов, и негодяев, которых Флоренция выдала миру и которые обогатили ее за счет своей деятельности.

В XIV–XV вв. размах их деятельности начал сходить на нет. В Италии ясно обозначился пассионарный спад. Богатые синьоры сидели в своих палаццо, следили за поведением своих жен и дочерей, выдавали их замуж и вели себя довольно пассивно по отношению к соседним городам. Активность, которая уничтожала и сжигала Италию во время войн гвельфов и гибеллинов, сменилась мелкими интригами, война стала делом рук кондотьеров — наемных солдат, которые продавали свою шпагу и очень берегли свою жизнь. Они чаще всего сражались так, чтобы сохранить свою жизнь даже ценой отсутствия победы, потому что им платили не за победу, а за то время, которое они проводили на военной службе. Этим они очень напоминали английских люмпенов, служивших парламенту в XVII в. Была в это время битва в Италии, в которой не погиб ни один человек, только один был захвачен в плен противоположной стороной, потому что пьяным упал с лошади. Его подобрали. И это было в ту самую эпоху, когда Францию сжигала Столетняя война, когда Испания выживала последние остатки мусульман, а в Германии господствовало «кулачное право», т. е. там пассионарность кипела.

В Италии пассионарность стала остывать, и, остывая, оставляла великолепные кристаллы, которые мы называем искусством Раннего Возрождения, или гуманизмом. Но сколько было гуманистов? Знаменитый историк Огюст Минье подсчитал, что за сто лет Кватроченто, т. е. на протяжении XV в., в Италии было пятнадцать гуманистов и примерно столько же хороших художников, а население страны было свыше 10 миллионов, т. е. эти гуманисты никак не отражали этнических процессов в Италии: они являлись их «отходами».

В XVI в. положение несколько изменилось: гуманистов стало совсем мало, и они занялись главным образом подготовкой к изданию (тогда уже появилось книгопечатание) тех рукописей, которые им удалось собрать в Византии, разгромленной турками. Выучив греческий язык, они перевели эти рукописи на латынь и стали их печатать в таких роскошных изданиях, с таким хорошим филологическим анализом и на таком уровне, который недоступен в наше время ни одному издательству мира; это были издательства альдов и Эльзевиров. Альды издавали большие тома, главным образом Св. Отцов — христианское чтение. Эльзевиры издавали маленькие изящные книжки для общего чтения.

Художников стало меньше, хотя они стали лучше. К этому времени относятся такие имена, как Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Бенвенуто Челлини.

Невероятно пассионарным деятелем был Бенвенуто Челлини — талантливый писатель, великолепный деятель, отчаянный драчун; его постоянно хватали за какие-то убийства, совершенные ночью на улице. Но когда пришли немецкие войска грабить Рим, а руководил ими коннетабль Бурбон, ренегат, перешедший от французского короля к немецкому императору, то Бенвенуто Челлини принял участие в защите Рима. Он сам лично навел ту пушку, которая убила коннетабля Бурбона, чем он впоследствии очень гордился. Когда он позднее был во Франции, повсюду говорил об этом с огромным удовольствием, потому что во Франции убийство ренегата, изменника ценилось высоко. Но таких людей, как Челлини, становилось все меньше и меньше, французские войска вторгались в Италию и занимали итальянские города почти без сопротивления. Французы, с 1494 по 1559 г., не раз захватывали Флоренцию и всю Италию вплоть до Неаполя, встречали сопротивление не среди итальянцев, а среди испанцев или немцев, которые выбивали их оттуда и, в свою очередь, захватывали эти земли.

А теперь перейдем к обобщениям и попытаемся показать суть происшедшего более широко.

Каков был итог Реформации и Контрреформации? Весь конфликт, как известно, закончился компромиссом, а не победой той или другой страны.

ПАССИОНАРНЫЙ НАДЛОМ ВО ФРАНЦИИ

Самый показательный пример — Франция, где посадили на престол Генриха IV Французского — очень энергичного, веселого, пассионарного человека, и в то же практичного. Генрих знал, что гугеноты, партия, к которой он принадлежал, не могут обеспечить ему торжества во Франции, потому что большая часть Франции была католическая. С крайними католиками, членами Лиги, поддерживающими Гизов, он, конечно, договориться не мог — те не шли ни на какие компромиссы, но подавляющее большинство населения, заявило: «Мы, конечно, католики, но мы политики, политика для нас важнее, и если король изменит свою религию, то мы его поддержим». Он ответил: «Париж стоит мессы», — и стал католиком. Все вдруг стало тихо и спокойно. Генриха поддержало подавляющее большинство Франции.