Саманта опустила голову, пытаясь спрятать от посторонних глаз появившийся на щеках румянец. То, что сказал Майк, была сущая правда: она действительно чувствовала себя в большей безопасности, если в доме был кто-то еще, кроме них двоих. Она была убеждена: когда в доме находятся люди, Майк не зайдет настолько далеко, что она не сможет противостоять ему.
К четырем часам все просто умирали от голода, и Джесс заказал обед, которого хватило бы человек на двадцать. Когда все уже стояло на столе в саду, Майк собрался взять Саманту на руки, чтобы вынести из дома.
Когда она начала сопротивляться, он приказал ей замолчать.
— Когда мы остаемся одни, ты себя ведешь так, будто я какой-то сексуальный маньяк. Однако позволяешь мне целовать себя, когда дом полон народу. Если ты себя чувствуешь более раскрепощенной при посторонних людях, я приму меры, чтобы дом был всегда полон. А теперь веди себя тихо, дай мне отдохнуть в компании.
Она не могла удержаться от улыбки и, когда он ее поднял, уткнулась лицом в его плечо. Майк поцеловал ее в лоб.
— Сэм, пойдешь со мной в постель, не пожалеешь ни секунды. Обещаю…
Она засмеялась. Но он ее не соблазнил… вернее, соблазнил не до конца. Их нынешние взаимоотношения нравились ей гораздо больше, чем то, что обычно происходит в постели. Ей нравились его прикосновения, нравилось, как он обнимает и целует. Нравилось чувствовать его дыхание на своих губах, нравился вид его напряженных мышц, играющих под одеждой. Ей нравилось сидеть рядом с ним, нравилось, когда он склоняется над ней, чтобы укутать ее в одеяло… Вообще ей больше нравились отношения между мужчиной и женщиной до того, как он получит от нее то, что хочет. После этого обычно все менялось.
За обедом Майк и его друзья шутили и смеялись. Они болтали о людях, которых Саманта не знала, но всегда старались ввести ее в курс дела, делая для нее пояснения.
Кори рассказывала истории из детства Майка. Она ткнула в его сторону пластмассовой вилкой:
— Ты рассказал Саманте, что ты сделал с одеждой подружек твоей сестры?
Майк со смущенной усмешкой глядел в свою тарелку.
— Как-то забыл об этом упомянуть.
— Эти девочки в белых платьицах… — засмеялась Кори.
Когда были упомянуты белые платьица, Саманта явно насторожилась. Она хотела, чтобы Кори рассказала эту историю, но та взглянула на Майка, на его умоляющие глаза и отказалась, заявив, что это дело Майка. И он как только его ни уговаривали рассказать, тоже наотрез отказался.
После обеда все прошли в гостиную. Майк поставил на проигрыватель пластинку с ариями из опер Пуччини в исполнении Кири Те Канава. Начался общий разговор. Под шумок Саманта зажала Кори в угол и написала записку: «Расскажи о Майке».
— Что ты хочешь знать?
Саманта жестом показала, что все, что расскажет Кори, ей будет интересно.
— Ну, я даже не знаю, с чего начать… У него одиннадцать братьев и сестер, и… — Кори рассмеялась, увидев, как при этом сообщении у Саманты вытянулось лицо, — …в Чандлере вообще полно Таггертов…
Саманта написала: «Они очень бедные?» Кори опять засмеялась, положив руку Саманте на плечо.
— Тебе нужно задать этот вопрос самому Майку. Ну так вот, что мне еще о нем рассказать? Майк имеет ученую степень бакалавра математики. Он уже подготовил материал для защиты докторской, но неожиданно заинтересовался этим своим старым гангстером и так и не защитился. — Она посмотрела на Саманту. — Его отец мечтает, чтобы он закончил работу над диссертацией. Может, ты воздействуешь на него?
Саманта пожала плечами, давая понять, что не имеет влияния на Майка. Они ровным счетом ничего не значат друг для друга. Всего лишь соседи на какое-то время. А то, что Майк тратит столько сил и энергии, чтобы ее соблазнить, — что же здесь особенного? Насколько можно судить, все мужики только и делают, что пытаются добиться женщин. И «до» процесс ухаживания мало что значит, а «после» и того меньше.
— Майк! — громко позвала Кори, взяв с полки калькулятор. — Сколько будет двести тридцать семь умножить на две тысячи семьсот восемьдесят один?
Майк, не обернувшись, как бы машинально, тут же ответил:
— Шестьсот тридцать пять тысяч триста девяносто семь.
Кори показала Саманте результат на дисплее калькулятора. Цифры совпадали.
— Вся семья такая, — прошептала она. — Когда они учились в школе, все считали, что им нужно выступать в цирке.
Кори сжала руку Саманты.
— Майк хороший парень… По-настоящему хороший парень.
Саманта посмотрела на Майка. Тот обернулся и подмигнул ей. Она улыбнулась.
«Почему ты так любишь белый цвет?» — написала Саманта в блокноте. Она вновь лежала в кровати Майка. Дом был снова пуст, кругом тишина. Саманта очень устала. Несмотря на то что она практически ничего не делала сегодня, день был утомительным. Ей безумно хотелось спать. Она вовсе не хотела продолжения того, что они делали там, в библиотеке, на диване.
— Ты уверена, что хочешь это знать?
Она кивнула. Майк поправил одеяло и, несмотря на ее протесты, разлегся на кровати и положил голову ей на колени.
— Когда мне было лет пятнадцать, моя сестра — тогда было около девятнадцати — пригласила отдохнуть на недельку четырех своих подружек из колледжа. Мне казалось тогда, что эти девочки самые красивые в мире создания. Я неотступно везде следовал за ними, а они меня безбожно дразнили… До сих пор не знаю, что меня дернуло, но в один прекрасный день, пока они ходили купаться, я собрал всю их одежду, принес в подвал, бросил в стиральную машину, налил три кружки хлорки и простирнул все это в кипятке. Когда девочки вернулись с купания, им было не в чем ходить, кроме как в своих купальниках и выцветших, сильно севших платьях… Это было изумительно, — задумчиво глядя вдаль, заметил Майк. — Малюсенькие шортики… Микроскопические маечки… Платья, которые даже не прикрывали бедра…
«Что с тобой за это сделали твои родители?» — написала Саманта.
— Им потребовалось полдня, чтобы вычислить, кто это сделал. Ты же знаешь, у меня еще есть братья. Но они все же узнали. Мама сказала, что за такие дела меня нужно поставить к стенке, завязать глаза и раздать девочкам ружья. Как альтернативу отец предложил отвести меня подальше от дома и выпороть. Ну, мы вышли из дома, отошли, он хмуро посмотрел на меня, потрепал по волосам и отправил до конца недели к дяде Майклу. Однако предупредил, чтобы я прихрамывал, если попадусь на глаза маме.
«ЭТО ВСЕ, ЧТО С ТОБОЙ СДЕЛАЛИ ЗА ЭТО?!!!» — написала Саманта.
— Ну да. Отец отвез девочек в Денвер и купил им там новую одежду. После их отъезда папа дал мне маленькое беленькое платьице, у которого были оторваны спереди все пуговицы. Папа сказал, что одна гостья надела его к завтраку, но, когда потянулась взять что-то со стола, все пуговицы от напряжения отскочили… Он даже припас мне одну пуговицу на память.
