Гараж императора продолжал увеличиваться и в годы войны. Но увеличивался он не за счет роскошных автомобилей, а тех, которые могли бы понадобиться в условиях боевых действий. Так, зимой 191516 гг. для царя был разработан автомобиль-сани. Одну из двух изготовленных машин передали службе начальника личной охраны царя полковнику А. И. Спиридовичу. К началу 1916 г. в императорском гараже находилось 56 машин.
Среди них были девять личных автомобилей Николая II, 19 автомобилей для свиты, три фельдъегерских, 15 хозяйственных и 10 автомобилей для придворных302.
После Февральской революции 1917 г. и падения монархии весь автомобильный парк императорского гаража был реквизирован. 9 марта 1917 г. вся материальная часть «Собственного его императорского величества гаража» была передана в распоряжение Временного правительства303. После Октябрьской революции 1917 г. и прихода к власти большевиков бывший императорский гараж перешел к новым хозяевам. 26 января 1918 г. имущество бывшей Придворной конюшенной части и бывшего Гаража его императорского величества было передано Автоконюшенной базе Рабоче-крестьянского правительства. На царских автомобилях стали возить В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого. Россия начала погружаться в пучину Гражданской войны, которая похоронила и все царские автомобили. До настоящего времени не сохранилось ни одной машины.
Глава 6
Развлечения в императорской семье
Развлечения как способ проведения досуга были не просто видом отдыха российской аристократии. Скорее это была специфическая форма времяпрепровождения, где собственно развлечения сопрягались с решением множества утилитарных задач: от конфиденциальных бесед на сугубо деловые темы в неформальной обстановке придворного праздника до обычной ярмарки тщеславия, позволявшей блистать немыслимой роскошью, и решения матримониальных задач. Для женской половины, входящей в большой свет, это было главное поле битвы, где случались свои громкие победы и сокрушительные поражения, молва о которых передавалась из поколения в поколения и прилежно фиксировалась в дневниках и мемуарах. Поэтому развлечения при императорском дворе, в их в самых различных вариантах, являлись не только важнейшей частью повседневной жизни российской аристократии, но и своеобразной формой самореализации. Сам факт участия в светских развлечениях свидетельствовал о приближенности к императорскому двору и причастности к высшему свету.
Как правило, расписание развлечений носило циклический характер и определялось как временем года, религиозными праздниками, так и имевшимися прецедентами. Конечно, особенности времени и прогресса вносили в характер этих развлечений свои поправки.
Тем не менее и для этих довольно разнообразных мероприятий была характерна придворная церемониальность, замешанная на множестве нюансов, о которых знали только «свои». Например, во время театральных пьес или других действ придворный этикет запрещал аплодировать прежде императора. Можно было аплодировать только вслед за ним, но, «по некоторой робости, аплодировали очень немногие и очень слегка»304. И таких нюансов, подчас ставящих в тупик «новичка», существовало множество.
Спиритизм
Интерес к различным мистическим практикам европейского толка формировался еще при императорском дворе Екатерины II. В 1780 г. в Петербург под именем графа Феникса прибыл знаменитый граф Калиостро, ставший главной сенсацией зимнего сезона. В числе прочего известный европейский авантюрист широко практиковал и спиритизм. Следует заметить, что сама императрица весьма скептически отнеслась к заезжей знаменитости, не без оснований связав его деятельность с укреплением масонских лож в России. По крайней мере, за два года (1785–1786) она написала три комедии, одну из которых, с красноречивым названием «Обманщик», посвятила Калиостро. Тем не менее именно Калиостро положил начало спиритической практике в России, сохранявшейся среди высшего света вплоть до 1917 г.
Спиритизм (франц. spiritisme, от лат. spiritus – душа, дух) как мистическое течение, сторонники которого верят в посмертное существование душ умерших и возможность общения с ними, окончательно сформировался в середине XIX в. В серьезных энциклопедических словарях упоминается, что «в России первые спиритические сеансы были устроены в начале 70-х годов знаменитым медиумом Юмом». Это не совсем точно.
Дело в том что мода на спиритические сеансы начала распространяться в высшем свете еще в 50-х гг. XIX в. Как правило, ко двору приглашались заезжие европейские «звезды». Потенциальных «клиентов» этого действа привлекал откровенный мистицизм, замешанный на любопытстве. Однако такие развлечения старались не афишировать. С одной стороны, эта практика не вписывалась в каноны православной церкви, с другой – спиритизм считался моветоном. Поэтому в спиритических сеансах принимали участие только самые близкие к императорской семье люди.
Фрейлина Марии Александровны А. Ф. Тютчева в воспоминаниях и дневнике неоднократно с недоумением и раздражением затрагивала тему спиритических сеансов при императорском дворе. В 1853 г. она упоминала о трех таких сеансах. В мае окружение цесаревича «после чая» забавлялось тем, что магнетизировало столы и шляпы, а затем отправлялось спать305. В сентябре – по «возвращении двора в Царское все здесь очень заняты вертящимися и пишущими столами. С ними производится множество опытов даже на вечерах у императрицы… К одной из трех ножек стола привязан карандаш… весь вздор вертящихся столов занимает меня как игра»306. В октябре: «Вечер у императрицы. Опять вертящиеся столы»307.
Как следует из дневниковых записей фрейлины А. Ф. Тютчевой, в 1858 г. при дворе несколько раз принимали «Юма-столовращателя», который появился в Петербурге в июле 1858 г. В Зимнем дворце немедленно был организован сеанс, в котором приняли участие одиннадцать человек. Фрейлина А. Ф. Тютчева, сама присутствовавшая при этом действе, перечислила их имена в дневнике: император Александр II, императрица Мария Александровна, императрица-мать Александра Федоровна, великий князь Константин Николаевич, наследный принц Вюртенбергский, граф П. А. Шувалов, граф В. Ф. Адлерберг, Алексей Толстой, Алексей Бобринский и фрейлины Александра Долгорукая с Анной Тютчевой308.
Эти спиритические забавы вызвали неоднозначную реакцию со стороны упомянутых лиц. Так, на очередном сеансе у императора Александра II, который состоялся в ноябре 1858 г., обе императрицы – Мария Александровна и Александра Федоровна – не присутствовали, хотя столовращатель сделал всё, чтобы заинтересовать царственных особ. По свидетельству А. Ф. Тютчевой, «стол поднялся, завертелся и застучал, выбивая такт гимна «Боже, царя храни». Сама же фрейлина, оценивая эти забавы, констатировала: «Во всем этом странная смесь глупости и чего-то сверхъестественного»309.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
