нелепость, требует колоссальных затрат и особенно топлива. Продвижение вперед и овладение Казанджиком сразу изменит картину и из фронта поглощающего сделает фронтом дающим: в районе станции Бала-Ишем, которую противник должен будет оставить за безводием, есть масса нефти… Целесообразно дать сейчас все фронту, дабы освободиться через неделю от его снабжения. Необходимо напрячь все силы, пренебречь другими интересами и все бросить сюда немедленно, особенно топливо и денежные знаки старого образца… Жду от тебя и штаба Турквойск проявления крайней энергии в помощь Закаспийскому фронту.
Повторяю, через неделю будет поздно…»
Торопиться, всячески торопиться! Помимо всего другого, Закаспий — путь кратчайший к Баку. К нефти. Позарез необходимой. Куйбышев хорошо помнит телеграмму Ильича «вне всякой очереди» Реввоенсовету Восточного фронта: «…Нельзя ли завоевать устье Урала и Гурьева для взятия оттуда нефти…»
Попозже — недель пять назад — обращение Ленина к Туркестанской комиссии, к Военному совету фронта, также к ЦИК Туркестана: «Обязываю помогать из последнего экспедиции Главнефти, следующей за войсками в глубь Темирских степей. Работы по выявлению нефтяных залежей — дело государственное…»
Спешить! Ничего не жалеть для войск, рвущихся через пустыню — по безлюдным, безводным песчаным барханам — к Каспию, к нефтяному Баку.
Девятого декабря на станции Казанджик, только что отбитой у противника, Куйбышев присоединяется к головному отряду.
— Валериан Владимирович прибыл в обычном вагоне № 2037, прицепленном к эшелону с продовольствием, им же для нас добытым, — рассказывает десятилетия спустя генерал Сергей Прокофьевич Тимошков. — Не с огромным штабом, а только с личным секретарем П. А. Белоусовым. Своей простотой с первой встречи расположил нас к себе. Казалось, мы уже давно знаем его.
Раньше всего другого похороны бойцов и командиров, погибших в бою за Казанджик. Траурный митинг. Много местных жителей — туркмен в неимоверно тяжелых бараньих папахах и в темных халатах с красными продольными полосами.
Куйбышев передает дружеский привет от ЦК коммунистов, от Владимира Ильича Ленина. Излагает содержание личного письма Ильича «Товарищам коммунистам Туркестана», знакомит с целями Туркестанской комиссии.
«Войска под командованием Михаила Васильевича Фрунзе, — заключает Валериан Владимирович, — добивают уральских белоказаков, борются за освобождение Гурьева и Эмбинских нефтяных промыслов. Наша задача — взять Красноводск, овладеть нефтью Бала-Ишема и Челекена».
Реввоенсовет Закаспийской армейской группы решает: четырнадцатого декабря войскам выступить в стодесятикилометровый поход по пустыне Каракум и, обогнув горный хребет с юга, выйти к железнодорожной линии. Цель операции — захват всех частей и эшелонов противника, расположенных на станциях Айдин, Джебел, Перевальная, Ахча-Куйма и на перегонах между ними. Вероятно, в боях придется встретиться и с новыми белогвардейскими частями, переброшенными с Северного Кавказа.
На подготовку операции пять дней и пять ночей. При почти полном отсутствии штабных специалистов. Куйбышева должно хватить на все — на занятия в штабе, политотделе, на посещения воинских частей, встречи с железнодорожниками, делегациями из туркменских аулов.
Беседы со стариками туркменами имеют неожиданное и очень существенное последствие. Под поручительство Койбаши-ака туркмены дают взаймы свыше двух тысяч верблюдов. На них навьючивают необходимое для жизни и боя, даже питьевую воду. Продовольственные запасы строго ограничены — на дорогу и на один день боя. Победа или смерть в пустыне.
Четырнадцатого с наступлением сумерек три сводных отряда — фронтальный и два обходных — снимаются с места. Двигаться им по неизведанным барханам. К ночи весьма-весьма ощутимо разыгрывается ветер, крепчает холод. До рассвета удается пройти всего восемнадцать километров. Куйбышев в головной колонне.
Шестнадцатого числа неприятность. У южного склона Малого Балхана походное охранение натолкнулось на разъезд противника. Сверху, с горы, белые без труда могут разглядеть войска, расположившиеся на привал. Естественных прикрытий никаких — пески. Внезапность, на которую крепко рассчитывали, кажется, безнадежно утрачена.
Жизнь распоряжается по своему желанию. Не боится, что ее заподозрят в подтасовке, в неправдоподобии. Ей не скажут: «Так не бывает!..» Бывает. На письменном донесении начальника разъезда командир дивизии генерального штаба полковник Литвинов начертал престрогое повеление: «Арестовать паникера. Чтобы в четырех верстах могли очутиться красные — это исключено!!!»
Рано утром семнадцатого декабря отряды подошли к колодцу Шорджа, стали пополнять водные запасы и поить лошадей. Высланная вперед разведка не возвращается, сведений о противнике нет. Двигаться наугад в плотном тумане слишком опасно.
На поиски неизбежно отправлять новую группу. Берется Куйбышев. С ним двадцать всадников. Поиски, поиски… Карандашом, согревая дыханием пальцы, быстро коченеющие на ледяном ветру, Валериан Владимирович набрасывает на листке из полевой книжки:
«Командующему Тимошкову
1919 г. 17.12. 8 час. 55 мин.
Место отправления — разведка на ст. Айдин.
Карта 10 верст в дюйме.
След арб, по-видимому, ведет на станцию Айдин. Он все время направляется на север — северо-восток. Карта верно изображает дело. Мы едем дальше, но ввиду необходимости спешить я счел нужным послать это донесение. В направлении, в котором мы едем, проехал взвод конников, что мы узнали по следам и словам одного заплутавшегося казака.
Член Реввоенсовета Туркфронта В. Куйбышев».
Проводник, присланный Валерианом Владимировичем, ведет обходные группы. Быстрее, быстрее. Бои закипают северо-западнее и восточнее станции Айдин. Она забита поездами. Подходы прикрывают бронепоезд и бронелетучки, полевые батареи.
В головных цепях Первого Туркестанского советского полка с винтовкой в руках Куйбышев. Его единственное преимущество — возможность после захвата станции сменить род оружия. В боевых порядках кавалерии до плотной темноты преследовать противника. Всадники громят, рубят, не дают опомниться, закрепиться. Победа полная. Остается отправить реляцию в штаб Туркфронта[32]. Ночью Валериан Владимирович составляет телеграмму:
«Войсками Закаспийской армейской группы 17/12 заняты станция Ахча-Куйма, Перевальная и Айдин… Противник совершенно разгромлен. Жалкие остатки его, главным образом офицеры, в беспорядке бежали в горы по направлению Джебела. Количество пленных и перебежчиков, до сих пор возвращающихся группами и в одиночку, еще не выяснено. Трофеи огромные: взят бронепоезд «Генерал Корнилов» и две бронелетучки, орудия, пулеметы, много винтовок, снарядов, патронов, 13 паровозов на ходу, 9 эшелонов, среди них штаб дивизии…
Бежавшие остатки противника не могут быть препятствием дальнейшему продвижению, и, если Красноводск не получит подкрепления извне, фронт можно считать ликвидированным… Скорость овладения Красноводском будет зависеть от степени разрушения пути, так как движение по безводной пустыне невозможно».
Три неполных дня спустя Куйбышев со станции Перевальная в Ташкент Новицкому, Элиаве:
«Нашими войсками занята станция Бала-Ишем. Противник находится в 10 верстах по железной дороге у ветки на Нефтедаг. Еще одно усилие, и мы будем обладать нефтью!»
Вдогонку. В 6 часов 35 минут утра.
«В Комиссариате народного просвещения в Ташкенте работает некий Федоров — знаток Нефтедага. Необходимо его немедленно направить туда для увеличения производительности промыслов. Перед отправлением проинструктируйте его сами».
Нефтедаг — нефтяная гора — обретает
