Гостей хозяин провел на кухню: старший сын в комнате готовился с товарищами к последнему университетскому экзамену. А Высоцкий сразу приступил к делу:
– Шура, ты мог бы написать для меня сценарий? Вернее, для меня и Марины.
– Я?!. – Известный драматург, чьи пьесы – «Фабричная девчонка», «Старшая сестра», «Пять вечеров» – шли в театрах всей страны, а фильмы по его сценариям – «Звонят, откройте дверь!», «Похождения зубного врача», «Фокусник» – собирали аншлаги, стушевался. – А если у меня не получится?
– Как это «не получится»? Обязательно получится! – уверенно сказал Высоцкий. – Еще как получится! Ты только послушай сюжет. Он мне на днях приснился… Итак, мужчина знакомится с женщиной по телефону…
Володин слушал и вспоминал: несколько дней назад ему попался в «Литературке» весьма недурственный рассказик молодого азербайджанского писателя Анара. Кажется, «Я, ты, он и телефон». Фабула один в один совпадала с тем, что сейчас рассказывал Высоцкий.
– Володя, стоп! – Александр Моисеевич объяснил ситуацию и добавил: – Получиться сценарий-то может. Но будет смахивать на плагиат…
– Как? Да нет же! Клянусь, мне все это приснилось! – божился Высоцкий.
– Значит, это сюжет из тех, которые витают в воздухе. Такое случается…
Высоцкий внимательно посмотрел на Володина, потом кивнул на запертую дверь комнаты:
– А хочешь, я буду петь твоим студентам – хоть до утра?! – Он встал, ушел к молодежи и запел.
Хозяин квартиры тоже заслушался, но уже после пятой-шестой песни спохватился: «Володя, у ребят завтра экзамен! Давай в другой раз, а?..» Высоцкий не обиделся, распрощался с Володиным душевно. А потом друзья сына накинулись на Александра Моисееича:
– Какой еще экзамен, живого Высоцкого не дали послушать!..
Кстати, фильм по мотивам рассказа Анара и вещего сна Высоцкого все-таки сняли – «Каждый вечер, в 11». А при встрече с Володиным Владимир, смеясь, вспоминал: «Знаешь, Шура, тогда это был единственный случай, когда меня попросили больше не петь. Обычно просят: еще!..»
Попозже Марина не вписалась в режиссерскую интерпретацию Иосифа Хейфица чеховской «Дуэли». В «Плохом хорошем человеке» мэтр предпочел, чтобы роль Надежды Федоровны исполняла все-таки Людмила Максакова. Второй режиссер Евгений Татарский рассказывал: «Высоцкий очень хотел, чтобы в картину взяли Влади. Просил его поговорить с Хейфицем. Не знаю почему, но тот побоялся».
А Марине так хотелось сняться в экранизации чеховской повести! Пока съемки шли в Ленинграде, она изо дня в день приходила на площадку с томиком Чехова и перечитывала «Дуэль».
Но в 21.45, как по графику, Марина прощалась со всеми и уезжала к себе, в «Асторию».
– Почему так рано? – спрашивал Татарский.
– Женя, я же актриса, я должна завтра хорошо выглядеть.
Учитесь, ставил он ее в пример своим молоденьким артисткам. Звезда без четверти десять говорит всем «адье», потому что лицо актрисы – тоже принадлежность профессии.
А наутро Влади опять сидела в углу павильона и читала Чехова.
Что еще оставалось?
Людмила Максакова уже была утверджена, прошла «чистилище» художественного совета. В представлении Иосифа Хейфица полностью сложился ансамбль актеров, соответствующий его видению чеховской истории. И менять кого-либо означало разрушать всю концепцию будущего фильма. Максакова не являлась актрисой классом выше или ниже Марины Влади. Она была другой. И в случае замены одной из главных героинь фильм «Плохой хороший человек», вне всяких сомнений, стал бы иным. Хуже или лучше – трудно предугадать.
Невольно возникшие «конкурентные» проблемы никоим образом не повлияли на дальнейшие отношения Людмилы Максаковой и Владимира Высоцкого. Более того, они сдружились, относясь друг к другу с искренней нежностью и подчеркнутым уважением.
Как-то во время застолья, безотносительно к общему разговору и даже не в качестве тоста, Людмила Васильевна неожиданно произнесла, ни к кому персонально не обращаясь: «Я думаю, от нашего времени останутся только Сахаров, Солженицын и Высоцкий».
Как облако, в комнату спустилась минута тишины, о которой обычно говорят: «Тихий ангел пролетел». А сидевший рядом Высоцкий внимательно посмотрел на Максакову и с искренним удивлением вымолвил:
– Ну ты и рванула!
После этого вечера, замечала Людмила, Володя стал относиться ко мне как-то по-особому.
– …Марин, сходила бы ты за пивком, – ласково попросил взмокший от неимоверной жары «фон Корен» и подробно стал объяснять, куда идти и сколько взять.
«Она повязала голову каким-то платочком, взяла самый обыкновенный бидончик, который оказался у кого-то, и пошла в ближайшие бани, где торговали хорошим пивом, – не верила своим глазам ленфильмовский осветитель Антонина Иванова. – И быстренько его принесла, все были очень довольны – и поведением Марины, и вкусным пивом…»
Появившийся позже на площадке постановщик трюков Александр Массарский видел, как Высоцкий, уже в гриме, готовился к очередному кадру и о чем-то беседовал с красивой женщиной, лицо которой показалось ему очень знакомым: «Она заботливо поправляла ему прическу, вела себя естественно, старалась не привлекать к себе внимание окружающих, никого не замечала вокруг и смотрела на Володю восторженным влюбленным взглядом. Она посмотрела в мою сторону, и я понял, что это Марина Влади. На ней было простое ситцевое платье, настолько скромное, что, когда по студии пошел слух о присутствии Марины Влади во втором павильоне и студийные девушки под любым предлогом заглядывали в декорацию, ожидая увидеть размалеванное «чудо», они равнодушно скользили взглядом по лицу актрисы, на котором не было вызывающей косметики, и разочарованно уходили, так и не узнав ее.
Володя познакомил знаменитого каскадера с женой, и тут же его позвали к съемочной камере. Массарский потом вспоминал: «Разговаривать с Мариной было легко, и вскоре мне стало казаться, что мы и впрямь с нею давно знакомы, но о чем бы мы ни говорили, она неизменно переводила разговор и все рассказывала или расспрашивала о Володе…»
Немалые надежды и она, и Владимир возлагали на участие Марины в фильме Андрея Тарковского «Зеркало».
– Андрей хочет поговорить с тобой и пригласить на пробы. – Высоцкий хотел порадовать жену, а встретил возмущенное негодование Марины: «Меня на пробы?!. Я не нуждаюсь ни в каких пробах! Меня никогда… Я не принимала в этом участия! Разве что в 13 лет, когда я дебютировала у Орсона Уэллса… Да твой Тарковский радоваться должен, что у него будет сниматься актриса европейского класса!»
Но Высоцкий умел уговаривать, находить веские резоны, и она все-таки согласилась на разговор с Андреем Арсеньевичем.
