Я помню только самую высокую высоту.
Я стою на платформе, а может, на вершине горы, или на чем-то похожем. Я даже не знаю, что это было. И смотрю на самую высокую высоту в этом измерении.
Сильный свет. Овальный, светящийся золотом свет посылал свои лучи на землю или на то, что находилось подо мной.
Огромный источник света наполнил все пространство вокруг меня, окружил меня. Или, вернее: луч золотого света направился ко мне.
Теперь я знала что это такое: это был космос, сила, окружающая и объединяющая в себе нас всех: людей и камни, животных и растения, планеты и солнца, луны и галактики.
То, о чем я говорю, не имеет ничего общего с нашей видимой вселенной. Это всемогущая сила, которую многие называют Богом, другие – внутренним светом, третьи – космосом… У нее тысячи наименований.
Глядя на все это, я удивилась: зачем люди сражаются друг с другом там, внизу, выясняя, у кого правильный бог.
Я чувствовала себя совсем крошкой! К горлу подступали рыдания. В то же время мне было хорошо и покойно.
Я попросила разрешения сойти с высокого места. Я не могла воспринять больше того, что уже получила.
Возможно, я путаю одно путешествие с другим, когда я посетила иной мир.
Прошло несколько часов, а я все еще находилась в состоянии крайнего возбуждения. Но это был мой единственный шанс познакомиться с невидимыми сферами. Наследующий день я должна была уезжать домой. Доктор Лундберг с женой построили приемник совершенно особой формы: помещение внутри напоминало шестиугольник. И в нем царил покой, полный покой! Даже приглушенная музыка действовала успокаивающе. Хотя я вообще не выношу такой музыки. Но эта музыка отличалась от той, что можно слышать повсюду, и которая вызывает только раздражение.
Подготовку к следующему путешествию я не запомнила.
Помню только, как очутилась в каком-то месте, где я должна была увидеть белых ангелов или что-то похожее на них, но я ничего не видела. А встретилась с тем, кого уже видела в высоком зале в параллельном мире. Я встретила Люцифера, падшего светлого ангела, а с ним несколько черных ангелов.
…Я ощутила всю их боль и скорбь, зарыдала от бессилия, от той несправедливости, что свершилась над ними.
Мысли мои все время вертелись вокруг одного и того же: люди не должны придумывать себе осуждающего бога; у людей у самих тоже нет права судить! В широком понимании этого слова. Изгнание черных ангелов стало только символом того, что мы, люди, слишком высокомерны и думаем, что знаем и имеем право.
А знаем мы так мало! Так ужасно мало, и знания наши так несовершенны.
Самосуд – вот наша отличительная черта.
По дороге домой я много размышляла. О наших параллельных мирах, о разных измерениях и иных сферах. Мне кое-что приоткрылось. И все же мне казалось, что я словно стою извне и подглядываю в дверную щель. Там продолжалось неизвестное в бесконечном.
Нам ничего не известно.
Мы считаем, что мы одни имеем право на знания и господство.
…Я подумала о Людях Льда. Как приятно было писать о них. Я и сама изменилась, пока писала о теплоте их сердец, об их храбрости, верности даже по отношению к тем, что пытался идти против них.
Хорошо, что я смогла написать о них, о таран-гаях. Маленьких человечках, живущих в бедности, но сохраняющих величие и достоинство.
Дома я с новым вдохновением принялась за работу. Писать книги было не всегда просто. Особенно потому, что Люди Льда свободно относились к эротике. Поначалу мне было очень тяжело. Во-первых потому, что я родилась в другое время. Тогда не говорили о «неприличных» вещах. Во-вторых, в моей душе так и не зажила рана после изнасилований. Так что на эту тему писать было непросто.
Тем не менее я должна была описать все приключения Суль, Ингрид и Тулы. Частенько я залезала под стол и писала, то краснея, то бледнея. Со временем я стала более закаленной. Закалилась так, что издательству пришлось раза два подвергать мои работы цензуре. А недавно я услышала, что женщинам с проблемами на сексуальной почве журналы советуют читать «Сагу о Людях Льда».
Что ж, я очень рада!
В истории о Людях Льда много говорится об ожидании. Да и что мы без него? Человек может испытать абсолютное счастье и подумать: «Теперь я имею все, что только можно получить от жизни». Как долго он будет так думать? Ну, допустим, неделю. А потом он начнет тосковать… о чем-то, что повлечет его дальше. Ожидание и стремление Людей Льда освободиться от проклятия, нависшего над родом, было важной движущей силой в их борьбе.
Меня всегда манит «что-это-было», заставляя писать сагу. Я пишу ее и в интересах читателя. Разве есть для писателя радость и стимул больше, чем знать, что его произведения читают? Я испытываю отчаяние при мысли, что хорошие книги, читаемые горсткой людей, ждет забвение! Я благодарна своим читателям за внимание, и низко им кланяюсь.
Иногда необходимо делать перерыв в работе. Как-то прошлым летом Асбьёрном и мной овладела грусть, и мы решили совершить небольшое познавательное путешествие. Я как раз закончила работу над томом 43 «Дуновение ласки». Действие происходило недалеко от Долины Людей Льда. И мы решили поехать в Трёнделаг и попытаться отыскать долину.
Долины мы не нашли.
Правда, мы ни разу не съезжал и с дороги. Не знаю, что скрывается в Трондхеймене. Может, там есть такая долина. Мне не особенно хотелось ее искать; я хотела сохранить ее в моей памяти такой, какой видела сама.
А еще мы убедились в странном факте, который я уже упоминала: описываемые мною места действительно существовали. Я описала пару старых избушек в Довре, где красивые и смертельно опасные женщины «занимались» подручными Злого Тенгеля, убивая их. «Первое, что бросалось в глаза при выходе на горное плато Довре, два небольших покинутых домика по правую сторону от холма», записала я в черновик.
Я ужаснулась, когда воочию убедилась в том, что две единственные избушки на всем горном плато стояли именно по правую руку. Нехорошо. Мне не хотелось делать кому-то неприятно – владельцам избушек, либо местным жителям. А потому в книге я перенесла избушки на несколько километров ниже.
Почти в то же время, через несколько недель после первого события, я встретила двух милых дам. Они спросили меня, не бывала ли я в Ниттедале. Нет, а что?..
Да, я описывала Нюгорд, крестьянскую усадьбу, которой уже давно нет. Так одного из крестьян узнали по его жестокости.
Молельный дом, который я описывала в «Колдовском месяце» действительно располагался в довольно пустынном месте, метрах в трехстах, а опустевшие крестьянские хозяйства – на другой стороне озера, где жил Линде-Лу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
