Раздался стук в дверь. На пороге появился сэр Ричард.
– Войдите, Мейтленд. – Графиня знаком приказала служанке подложить ей под спину еще одну подушку. Устроившись поудобнее на своем ложе, она повернулась к доктору. – Не могли бы вы буквально в двух словах изложить все это сэру Ричарду?
Доктор Тейт отвесил чопорный поклон.
– Дело касается одной рабыни. Она обитает в новой резиденции лорда Эйтона, в Мелбери-Холле.
– Ваши сведения устарели, – перебила его графиня. – Женщина, о которой вы говорите, больше не рабыня. Она теперь свободна.
Прошу прощения, миледи. – Доктор Тейт снова повернулся к поверенному. – Я неожиданно наткнулся на весьма тревожные факты, касающиеся этой самой женщины. Ее подозревают в убийстве лекаря, которому она служила долгие годы. Вначале подумали, что он умер естественной смертью. Однако имеются основания утверждать, что здесь не обошлось без яда.
– И кто же ее подозревает? – оборвала доктора графиня.
– Ну, полагаю, семья пострадавшего. – Тейт нервно пригладил сюртук на своей тощей груди. – Представители официальных властей.
– Вы этого не знаете, – заключила графиня. – Верно?
– Миледи, я уверен, сэр Ричард подтвердит вам мои слова. Но даже если этим делом занимаются полицейские с Боу-стрит во главе с сэром Джоном Филдингом…
– Чего они на самом деле не делают, – насмешливо заметила графиня.
– Даже если они проводят расследование, такие вещи занимают много времени. – Доктор обернулся к Мейтленду, ища поддержки. – Примите во внимание серьезность обвинений, сэр. Если доктор Домби умер не своей смертью, значит, это рабыня своими дьявольскими зельями и снадобьями приблизила его кончину. Какое имеет значение, предъявлено ей официальное обвинение или нет?
– Значение имеет тот факт, что обвинение вполне может оказаться ложным, – невозмутимо возразил поверенный. – Жизнь этой женщины и без того трудна, а теперь ей приходится подвергаться клеветническим нападкам со стороны людей, занимающих высокое положение в обществе. Бывшая рабыня далеко не молода, у нее нет ни гроша за душой. Выражение «дьявольские зелья и снадобья» намекает на колдовство. Вы это хотели сказать?
– Я лишь хотел подчеркнуть, что эта африканка вполне могла убить своего хозяина. Вы должны вырвать своего сына из когтей этой коварной женщины, пока она не совершила еще одно убийство.
– Мой сын вовсе не в когтях у этой женщины.
– Вы заблуждаетесь, миледи. Совершенно ясно, что ваша невестка положила конец визитам доктора Паркера в Мелбери-Холл, чтобы развязать руки этой ужасной африканке.
– Так вы теперь обвиняете в преступлении молодую леди Эйтон? – поинтересовался Мейтленд.
Я лишь передаю вам то, что слышал, – огрызнулся Тейт, защищаясь. – В деревне Небуорт, что находится неподалеку, есть свидетели, которые готовы подтвердить, что чернокожая женщина считается великой знахаркой. В Мелбери-Холле рабыня заняла самую лучшую комнату во всей усадьбе. Говорят, эту женщину видели в лавке аптекаря в Сент-Олбансе. Невестка вашей светлости попала под действие злых чар этой колдуньи и настолько слепа, что…
– Достаточно, – сердито приказала вдовствующая графиня. – Я вижу, вы действуете, исходя из каких-то ложных представлений о верности своим собратьям, доктор Тейт, а вовсе не из преданности моей семье.
– Но ведь с некоторых пор я ваш доктор, миледи.
– Да, сэр, это правда. Но, возможно, этому пора положить конец. И чтобы вы поняли, как я отношусь к слухам о готовящемся злодействе, хочу сказать, что я им не верю. Я не считаю, что каждая старуха с морщинистым лицом и отвисшей губой, косоглазая или слишком бойкая на язык непременно должна быть ведьмой.
– Миледи…
– Возможно, потому, что это описание как нельзя лучше подходит ко мне самой. А теперь я прошу вас уйти, сэр, пока я окончательно не потеряла терпение. Проводите его, Мейтленд.
Беатрис Пеннингтон, вдовствующая графиня Эйтон, надменно вскинула голову и проводила лекаря презрительным взглядом. Тейт, бормоча извинения, испуганно попятился к двери, которую любезно открыл для него сэр Ричард. Отпустив служанок, старая графиня мрачно уставилась в окно.
Она не собиралась верить всей этой чепухе. В последнее время из Мелбери-Холла приходили хорошие новости. В получаемых ею отчетах говорилось, что Лайон постепенно поправляется. Впервые за долгие месяцы Беатрис перестала тревожиться за сына и начала надеяться на благополучный исход. Она даже позволила себе забыть о прошлом. Миллисент оказалась прекрасной партией для Лайона.
Тихонько постучав, сэр Ричард снова вошел в комнату. По тому, как устало поникли плечи поверенного, старая графиня догадалась, что у него плохие вести.
– Только не говорите мне, что вы поверили во все эти глупости. – Сэр Ричард покачал головой. – Тогда не стойте передо мной словно деревянная колода. Вы что, язык проглотили? Говорите, что у вас на уме.
Поверенный уселся на свое обычное место рядом с окном.
– Я получил письмо от вашего сына сегодня утром.
– От Лайона?
– Да, миледи.
– Хорошая новость. – Графиня бросила сердитый взгляд на дверь. – И еще одно доказательство того, что этот лекаришка слишком много болтает, а сам ни в чем не разбирается. Это ведь в первый раз Лайон написал вам с тех пор, как женился?
– Совершенно верно, миледи.
– Значит, улучшение налицо. – Графиня с довольным видом откинулась на подушки. – Так какого дьявола вы беспокоитесь, Мейтленд?
– Я ни о чем таком не думал, пока не услышал обвинения доктора Тейта. Но теперь, чем больше я думаю об этом… – Сэр Ричард нерешительно замолчал.
– Говорите.
– В своем письме его светлость просит, чтобы я прислал в Мелбери-Холл некоторые фамильные ценности Эйтонов.
– И что же именно он хочет?
– Он упоминает кое-какие ювелирные украшения из тех, что хранятся здесь, в Лондоне.
– И что с того? Они принадлежат ему. Он может делать с ними все, что ему заблагорассудится.
– И еще он просит нанять ему нового камердинера, потому что Гиббз занял место управляющего в Мелбери-Холле.
– Вот и славно. Наконец-то этот упрямый шотландец взялся за ум, самое время.
– Может быть, не стоит так легкомысленно к этому относиться, миледи, – заметил Мейтленд. – То, что происходит с вашим сыном, просто поразительно. Осмелюсь сказать, он необыкновенно быстро выздоравливает. Конечно, следует сделать скидку на то, что эти доктора наверняка слишком сгущают краски. И все же, на мой взгляд, самым разумным было бы поехать в Мелбери-Холл и самому убедиться в том, что с его светлостью все в порядке. Я могу отправиться туда под тем предлогом, что собираюсь лично доставить фамильные драгоценности, о которых писал граф. Прибыв в поместье, я сумею оценить состояние здоровья его светлости и предотвратить назревающий скандал, прежде чем он успеет разразиться.
Старая графиня мгновенно оживилась.
– Вам нет нужды ехать туда, сэр Ричард. Я собираюсь отправиться в путешествие сама.
– Но дело не терпит отлагательств, миледи, и вряд ли нам стоит ждать, пока вы окрепнете настолько, чтобы…
– Я поеду на этой же неделе.
– Но, миледи!
– Никаких возражений. – Графиня властно взмахнула рукой. – Если кто и сможет положить конец всем этим глупостям, так это я.
– Но вы недостаточно хорошо себя чувствуете для такой поездки.
– Кто это вам сказал? – возмущенно воскликнула графиня, глядя с вызовом на своего поверенного. – Миллисент уже приглашала меня. Я ответила, что как-нибудь непременно приеду навестить сына с невесткой. Вот только теперь я прибуду неожиданно, без предупреждения.
– Тогда позвольте мне по крайней мере сопровождать вас.
– Как пожелаете, сэр Ричард. К тому же, если мы с вами на время уедем из этого унылого города, это пойдет только на пользу нам обоим. Отдайте необходимые распоряжения.
– Вчера вечером я налетела в темноте на дверной косяк, – объяснила Вайолет своей подруге горничной. Молодая женщина пригляделась к безобразному кровоподтеку в углу рта Вай и озабоченно покачала головой. – В самом деле, Бесс. Ничего страшного.
