Дно желает поменять Хозяйку, и либо Василиса сбежит, либо будет похоронена под его же песком.
Ворон склонил голову в покорном жесте.
– Прошу прощения. И всё же, озеро вот-вот замерзнёт, потому решать нужно как можно скорее.
Её взгляд впервые скользнул по месту, где они находились. Дом старого рыбака, пропахший алкоголем и озёрной водой, с мятой постелью, полной пепельницей и пустым оружейным сервантом. Ни одной фотографии или памятной статуэтки, магнита на холодильнике или оберега. Дом был одновременно обжит и пуст. Только рыба висела на сушилке, распространяя не самый приятный запах, да пару тёплых курток в шкафу. Бритвы нет, вместо неё обычное лезвие. Посуды не так много, кружек всего две.
Василиса прошла по комнате, осторожно прикасаясь к мебели, будто боясь навредить тому духу, что стоял в доме. Заглянула на кухню, открыла несколько полупустых ящиков, включила газ. Выключила. Её лицо посерьёзнело и обрело даже более задумчивый вид, чем когда она разрабатывала планы мести или захвата. Мысли её ушли далеко, и ворон не желал мешать этому погружению.
Впервые за долгие годы он рассмотрел в её взгляде что-то теплое, человеческое. Она сотворила много бесчинств, в том числе по отношению к собственной семье, потому надеяться увидеть в ней другие искренние чувства, кроме голода и жажды крови, можно было не рассчитывать. Ворон уже почти поверил, что её мертвое сердце вновь ощутило что-то, помимо тьмы и холода, пока Василиса не улыбнулась, произнося с влажными глазами:
– Я знаю, кого отправить на дно.
Глава 14
Ключ, который не ключ вовсе
Старуха без головы сделала шаг к ним, но обе отпрыгнули назад, одна выставляя заговорённую иглу, а другая – вилку.
– Девочки, – мягко произнесла она, но Даша так и не смогла понять, откуда доносится звук – может, ей вовсе это снится. – Неприлично так реагировать, когда я немножко не в форме. Тем более, ты, рыбка, неужели не узнала меня?
– Свою бабушку я похоронила, – твёрдо заявила Даша. – Кто ты такая, нечисть болотная, что смеешь так меня называть?
«Ещё и её голосом», – едва не добавила она. У самой вот-вот могли потечь предательские слёзы.
Что Хозяйка с ней сотворила? Как так просто и жестоко надругались над собственной матерью? Наверняка научилась у Матвея. Хотя скорее наоборот – это он исполнял её волю…
– Я пришла не со злом, – старушка подняла руки в примирительном жесте. – Хочу помочь вам выбраться отсюда, золотки мои. Василисы больше нет здесь, и не будет, а значит, и выход со дна свободен. Нечего тебе здесь делать, рыбка.
Дашина рука, которой она сжимала иглу, дрогнула, и она бросилась к бабушке, обхватывая худенькие плечи. Зинаида прижала её, как можно крепче, но сразу же оттолкнула:
– Нечего тебе мою кровь впитывать, а то ещё выплыть не сможешь.
– Она уже не сможет… – тихо произнесла за спиной Тоня.
– Как?..
Даша обняла себя руками, пряча взгляд. Ей нужно было сделать что-то, да что угодно! Лишь бы не поступать так глупо.
Зинаида обернулась к столу, и сама всё поняла. Неясно, увидела она что-то или почувствовала, но схватила внучку за руку и прошептала:
– Не велика беда, слышишь? Не нашла Васька пока ключ и не сможет найти, тебя пойдёт поднимать.
– Как поднимать?
– Утопит кого-нибудь и поднимет, – отмахнулась бабушка, пожимая плечами: – Дно же такое, забрать можно, только отдав.
Даша поджала губы.
– Так нет никого в Алексеевке, бабуль. Вообще никого.
– Как это никого? Целое село же… – она недоговорила, заметив огорчение на лицах. – Как же, совсем никого?
– Только ваша внучка да Виктор. Все остальные мертвы, – пожала плечами Тоня. – А где ключ? Вы уверены, что Хозяйка не найдёт его?
– У меня есть надёжный человек, который его сбережёт.
– Если вы о вороне, то он предатель. Из-за него я здесь…
Тоня зажала рот рукой, снова вспомнив умирающего Матвея. На Дашу тоже накатила истерика, но вместо слёз она стала кричать:
– Она что, убьёт и дядю Витю?!
Бабушка ободряюще потрепала её по плечу.
– Нет, просто опустит на дно. А ты, как принесёшь её, так дно и вернёт тебе твоего Витю. Ох уж этот тунеядец-алкоголик, не думала, что и меня переживёт!
Тоня прекратила рыдать, удивлённо глядя на неё. Та лишь отмахнулась, снова обращая всё внимание на внучку.
– Поверь, это лучший из выходов.
Но Даша затрясла головой в непонятном жесте. Она не могла отпустить бабушкину сухую руку, только и глядя на её расшитый цветами свитер. На эту вышивку Даша потратила все зимние каникулы в третьем классе, когда последний раз приезжала надолго в Алексеевку. На плече нитка запуталась и рисунок лёг неровно, и как внучка не старалась, расправить так и не смогла. Но бабушка была счастлива.
Чтобы Даша не делала, бабушка всегда была счастлива.
Её похоронили в белом платье, закрывающем всё от шеи до запястий и пят, но здесь она показалась Даше в том самом свитере. И шерстяной юбке. И валенках – ноги сильно отекали, и в последнее время она не могла носить нормальную обувь.
Даша многое бы отдала, чтобы ещё раз увидеть бабушкину улыбку.
– Где мы? – нарушив семейную идиллию, спросила Тоня.
– Это центр озера. Вокруг вода, а здесь затишье и гравитация. Как…
– В торнадо, – добавила Даша.
Бабушка мягко забрала у неё одну из игл и усадила на стул.
– Ты должна хотеть выплыть, слышишь? Хотеть, рыбка. Отпусти меня, наконец, и поднимайся наверх, в жизнь.
– Какая же это жизнь? Без тебя, без родителей! Я же… У меня же руки по локоть в крови! Я никогда не смогу жить как раньше!
– Сможешь, – строго нарекла она. – Куда ты денешься? Уедешь подальше да заживёшь ещё лучше! Нас, мёртвых, забывать надо.
Даша отрицательно покачала головой, собираясь высказать всё, что думает, но Зинаида снова перебила:
– Надо. Мы как мешок картошки на плече – и тащить тяжело, и бросить жалко. Да только нам самим легче будет, если вы свою жизнь проживёте и встретитесь с нами как можно позднее. Слушаешь меня, рыбка?
– Слушаю, – кивнула Даша, утирая слезы.
Её силуэт медленно начал плыть, становясь всё более прозрачным, и вскоре на стуле не осталось и намёка на то, что на нём только что кто-то сидел.
– Зачем вы ей соврали? – недовольно спросила Тоня, складывая руки на груди.
Будто только сейчас её заметив, Зинаида развернулась и зашагала к ней. Та продолжила:
– Обмен ведь происходит по-другому, зачем вы так сказали? – ещё громче возмутилась Тоня.
Ведьма застыла
