Читаем без скачивания Не бойся Адама - Жан-Кристоф Руфин

— Не делай поспешных выводов. Вполне возможно, что новые партнеры просто заверили Хэрроу, что могут раздобыть ему модифицированный вибрион холеры. Он останется возбудителем болезни бедняков, но будет гораздо опаснее. Неизвестно, был Рогульский в это замешан или его самого обвели вокруг пальца.

— А Острова Зеленого Мыса?

— Как мы и думали: генеральная репетиция. Отличный способ испытать разные способы заражения на ограниченной территории.

Керри встала и двинулась обратно к избе. Поль молча шел следом. Оба были погружены в свои мысли, рождавшие смутные убеждения, приправленные желанием действовать и досадным чувством бессилия, смешанным с отвращением.

— Если мы правы, — прошептала Керри, — то понятно, почему наложили в штаны эти деятели из «Одной планеты», когда Хэрроу пришел к ним с таким планом. Естественно, они и не собирались отражать обсуждение в отчетах.

Они вернулись к лужайке перед избой. Солнце уже поднялось над кронами деревьев и золотило зелень густой травы.

— Это чудовищный и неслыханный план, — сказал Поль. — Самая масштабная из всех мыслимых операций по уничтожению людей, катастрофа мирового масштаба.

Он слегка улыбнулся и добавил на одном дыхании:

— С таким вызовом еще никому не доводилось сталкиваться…

Страстная убежденность Поля потрясла Керри. Она посмотрела на него. Его черные волосы были растрепаны, а бакенбарды от постоянного подергивания заплелись в косички. Таким она его и любила: возбужденным, знающим, кто его враг, готовым пустить в ход любое оружие. Она подошла к нему. Мгновение они стояли неподвижно, чувствуя дыхание друг друга. Потом Керри положила голову ему на грудь, а руки на спину. Поль ласково поглаживал ее волосы. Все напряжение последних дней разом исчезло, уступив место взаимной нежности.

— Знаешь, — прошептала она, — я действительно рада опять быть с тобой.

Так они и стояли, когда на лужайке появился старый русский слуга в косоворотке. Увидев их, он удалился, недовольно склонив голову и пряча морщинистое лицо, обрамленное седой бородой.

Керри и Поль стали любовниками давным-давно.

Их страсть, как это часто бывает, родилась из своей противоположности. Еще в училище Керри углядела в числе сокурсников молодого подтянутого военного, известного, как говорили, своей храбростью и дисциплиной. Поля задевали насмешливые замечания девчонки с огненными волосами, которая была вечно настороже и никому не спускала демонстрации мужского превосходства.

Тогдашние незамысловатые представления Поля о женщинах сложились в основном под влиянием образа его строгой неуступчивой матери и воспоминаний о случайных посещениях азиатских борделей. Свободная и дерзкая Керри не могла заслужить уважения, подобающего зрелой даме, но и не возбуждала на манер продажных девиц. Парни с его курса — а тогда их было еще подавляющее большинство — думали примерно то же самое и избегали рассказывать ей о своих похождениях. Керри делала вид, что это ей безразлично, но однажды в выходные, когда она, как обычно, осталась одна в лагере, Поль увидел, как Керри плачет в своей постели. Он тихонько прикрыл дверь и никогда с ней об этом не говорил.

У нее с деликатностью обстояло похуже. Как-то вечером Керри зашла в столовую, совершенно пустынную в этот час, поскольку курсанты отправились на вечеринку, организованную другим подразделением. Там оказался лишь Поль, которому выпало дежурить. Безделье и какая-то болезненная тоска, вызванная воспоминаниями о матери, заставили его сесть за рояль. Он стал перебирать клавиши, хотя не испытывал к этому инструменту ничего, кроме ненависти. Захваченный воспоминаниями детства и памятью пальцев, Поль принялся играть ноктюрны Шопена и переложенные для фортепиано произведения Баха. Он думал, что его никто не слышит, так что, когда Керри вдруг захлопала в ладоши, он с грохотом захлопнул крышку инструмента и встал, покраснев и дрожа, словно его застали за неприличным занятием. Она попросила его продолжать, но Поль грубо отказался и вышел вон, хлопнув дверью.

Ближайшие три месяца они не говорили друг с другом иначе как по необходимости. Потом подошло время распределения. По случайному совпадению оба они оказались в Форт-Брэгге в одном и том же подразделении, приданном Восемнадцатой воздушно-десантной дивизии. На первое задание их отправили в Боснию, поручив действовать совместно с группой агентов на сербской территории и наметить для авиации НАТО цели бомбардировок. В качестве прикрытия командование выбрало миссию гуманитарной помощи. Для надежности легенды решили послать смешанную группу из двух мужчин и одной женщины. В нее попал Поль и некий Тибор, американец венгерского происхождения, родители которого проживали в Воеводине. Он свободно говорил по-сербохорватски. Возраст и внешность Керри, особенно если она распускала волосы, идеально подходили для роли молодой идеалистически настроенной сотрудницы гуманитарной миссии. Снабженные новыми паспортами — австралийскими и финским, — они намеревались попасть на сербскую территорию, сопровождая конвой грузовиков с продовольствием. У них был приказ ночью покинуть конвой сразу за горой Игмам и заняться определением целей. В полученных группой спортивных рюкзаках имелось все необходимое для жизни в лесу и передачи шифрованных радиограмм. Великолепно обученные работе под прикрытием они обосновались в лесу прямо под Пале, временной столицей Республики Сербской в Боснии. Работать предстояло по двум направлениям. Прекрасно владевший языком Тибор мог свободно перемещаться в форме местной милиции. Его задачей было выявить места жительства и ночные убежища главарей сербских вооруженных формирований в Боснии. Керри и Полю предстояло вести наблюдение за ночными передвижениями танков и артиллерии около холма, под которым, по предположениям американской разведки, находился подземный склад. Первый прокол случился на другой же день после их прибытия. Тибор не вернулся с задания.

По радио они смогли узнать, что у того едва хватило времени привести в действие свой тревожный маяк, чтобы сообщить о том, что он схвачен.

В соответствии с разработанным планом, эвакуация группы вертолетом должна была состояться через три дня. Место было оговорено заранее. Существовал и запасной вариант, но гораздо более рискованный. Кроме того, после поимки Тибора сербы наверняка обложили весь район, так что добраться до площадки, где ожидалось приземление вертолета, представлялось практически невозможным.

Именно тогда начался отсчет часов, по напряженности не сравнимых ни с чем, что пришлось испытать Полю за всю его военную карьеру. Прежде ему случалось работать на пределе возможностей, но он всегда действовал в рамках системы. Он подчинялся приказам и, несмотря на усталость, страх и боль, черпал силы в строгой армейской иерархии, которую в обычное время недолюбливал. Теперь же они оказались одни. Совершенно одни. Кроме того, в отличие от Тибора, который был схвачен в гражданской одежде и мог рассчитывать на статус политического заключенного, они рисковали попасться в боевых условиях и получить пулю без суда и следствия.

Тогда-то Керри и показала себя. Без всяких видимых усилий она взяла руководство на себя и разработала план, который они привели в исполнение тем же вечером. Керри решила не только дождаться намеченной даты эвакуации, но и в оставшееся время продолжать собирать разведданные. Трудности словно удваивали ее силы. Она сохраняла полнейшее спокойствие и, казалось, получала удовольствие от выпавшей им свободы действий. Благодаря ее выдержке они мало-помалу организовали свою жизнь потерпевших кораблекрушение.

Прежде всего, выкопали землянку и, расположив вокруг датчики движения, стали днем и ночью вести наблюдение за округой при помощи инфракрасного прицела. На другой день после исчезновения Тибора Керри и Поль обследовали окрестности леса, служившего им укрытием. Картина выглядела вполне утешительной. Судя по всему, сербы не догадывались о присутствии еще одной команды на своей территории. Вокруг шла обычная жизнь: по дорогам ездили нагруженные сеном тракторы, разбитые машины и видавшие виды автобусы. Ночью им удалось заметить перемещение колонны пехоты и подразделения танков, которые, судя по всему, уже не могли двигаться своим ходом. Большинство использовались как артиллерийские установки, передвигавшиеся на грузовиках. С восходом луны Поль и Керри вернулись к землянке. Они чувствовали себя ускользнувшими от преследования, почти свободными. Решимость Керри передалась Полю. Позже они не раз замечали, как дерзость и смелость одного из них без всяких усилий подстегивали другого. Это не было соревнованием по оговоренным правилам. Между ними просто возник дух соперничества, удесятерявший силы обоих. Керри и Поль отдались стихии этого благородного состязания и никогда его не обсуждали. Всякая удача одного приветствовалась другим, и эта игра сближала их больше, чем любые откровения или признания. На второй же день игра вышла наружу. Керри решила, что кто-то из них должен остаться в землянке со средствами связи, a другой — отправиться за три километра и удостовериться в наличии подземного арсенала, ради которого, собственно все и затевалось. Поль немедленно вызвался идти и радовался что сумел обскакать Керри. Керри удивилась его прыти, а Поль с опозданием спросил себя, не разыграла ли эта хитрюга комедию специально для того, чтобы испытать его.