Встав рано утром, Поль и Керри пробежались по парку, едва освещенному бледными лучами зари. Учитывая разницу во времени, они смогли сразу же связаться с бюро в Провиденсе. В десять часов они в последний раз перед отъездом подвели итоги. Отдел Тары добыл важную информацию о списке членов группы Хэрроу. Выходило, что все, кто попал в разработку, два года назад просто-напросто испарились. След некоторых терялся еще до того, как им была отправлена официальная повестка об исключении из «Одной планеты». Установить их местопребывание будет непросто. До сих пор удалось зацепить лишь четверых из всего списка. Двое из них — мужчина и женщина — работали преподавателями в одном из колледжей Балтимора. Недавно они взяли билет в один конец в Южную Африку, откуда мужчина был родом. Установить их теперешний адрес не удалось.
Третий, двадцатилетний паренек, одним из последних примкнувший к Хэрроу, по сведениям Провиденса, имея «любительские познания в области строительства». До того как попасть в «Одну планету», он, судя по всему, работал на севере Канады. Люди из Провиденса установили, что он нанялся в отдел логистики организации «Врачи без границ» и недавно получил назначение в Африку в район Больших Озер.
Что же до Джонатана, то в бюро раскопали его адрес в департаменте Рона-Альпы, но не смогли подтвердить, что он там проживает и сейчас. Благодаря связям Дина удалось договориться о встрече с одним из инспекторов департамента безопасности, занимавшимся леворадикальными активистами.
Ближайший к Одессе аэропорт находился в Спокэйне, откуда после полудня отправлялся самолет на Нью-Йорк. Сделав там пересадку, они могли попасть в Париж на другой день к вечеру. Поль и Керри собрали вещи и сверили часы.
Ровно в пятнадцать ноль-ноль они вылетели из Спокэйна.
Глава 5
Париж. Франция
— Поль Матисс, это ведь французское имя?
Инспектор Лебель, которому родители легкомысленно дали имя Филипп, оказался тщедушным человечком с длинным носом. У него был особенный цвет лица настоящих парижан, способный под влиянием эмоций изменяться от белизны каменных фасадов до сероватого оттенка оцинкованных крыш.
Поль и Керри сидели вплотную друг к другу на маленьком диванчике, обтянутом красной кожей. В небольшом шумном кафе прямо напротив штаб-квартиры департамента даже усатый патрон заведения казался напичканным государственными тайнами.
— Да, это имя французского происхождения, — ответил Поль. — Но все это быльем поросло. Когда Наполеон продал Луизиану… Вы понимаете?
— Еще бы не понимать! Тысяча восемьсот четвертый! Ну и глупость! До такого, как сегодня, мы бы не докатились. Ну, ладно… А вас как зовут, сударыня?
Обращаясь к женщинам, Лебель говорил с интонацией, которую американки в зависимости от возраста и жизненного опыта считают либо абсолютно очаровательной, либо невыносимо похотливой. Керри, которой и в голову бы не пришло, что ее может соблазнить этот коротышка с желтыми от никотина пальцами, находила его просто забавным чудаком. Так или иначе, ей было приятно немного поупражняться в языке. Она говорила на нем не так бегло, как Поль, но ей всегда нравилась мелодия французского.
— Меня зовут Керри. Но осторожно, я просто чудовище: стопроцентная американка. За-ну-да!
Она произнесла это слово с нарочитым акцентом. Лебель рассмеялся, но по его глазам было видно, что он уловил намек и намерен держаться смирно.
— Как поживает сэр Арчибальд Мортон? — спросил он почтительно.
— У Арчи все хорошо, — ответил Поль. — Он скоро вернется из длительной поездки по Дальнему Востоку. На этой неделе мы собираемся встретиться в Италии.
Они связывались через бюро в Провиденсе, и Арчи, ничего не объясняя, просил о срочной встрече еще до своего возвращения в Штаты.
— Передайте ему мои наилучшие пожелания, — сказал инспектор. — Я восхищаюсь этим человеком.
Из уст довольно желчного на вид француза комплимент прозвучал так, будто он только что лично вручил Арчи орден Почетного легиона. На этом тема была исчерпана. Керри и Поль решили, что Арчи заслужил благодарность, оказав когда-то Лебелю большую услугу.
— Итак, вас интересует молодой Джонатан?
Заметив, что Керри и Поль покрутили головами, Лебель успокоил их:
— Не волнуйтесь, здесь можно говорить.
— Да, — сказала Керри. — Мы разрабатываем американскую группу радикальных «зеленых», к которой он принадлежал…
— Да, в ваших краях они могут быть очень опасны, — задумчиво сказал инспектор. — У нас это по большей части славные парни, только и мечтающие стать министрами. Честно говоря, не знаю, что лучше.
«Придется привыкать к философскому юмору инспектора, достойного представителя своего племени», — подумал Поль и вздохнул.
— Возьмете что-нибудь еще? — внезапно спросил Лебель и крикнул бармену: — Пожалуйста, еще кружечку, Раймон.
— Этот парень вернулся во Францию два года назад, — продолжила Керри, — и нам хотелось бы знать, что он делал с тех пор.
— Ваши люди мне уже сказали. А что, господин Арчибальд теперь работает на себя?
— У него частное бюро в Провиденсе.
— Провиденс! — Лебель сложил руки, словно молился. — Только американцы могут такое выдумать…
Видя, что его собеседники даже не улыбнулись, Лебель громко закашлялся и сказал:
— Перед тем как прийти, я заглянул в досье вашего клиента.
Поль достал из кармана блокнот и фломастер:
— Ничего, если я кое-что запишу?
— У себя в Америке вы все еще пользуетесь этими штуками? — спросил Лебель, блеснув глазами. — Мне казалось, вы без карманного компьютера никуда…
Чтобы польстить инспектору, Поль издал короткий смешок.
— Мы уже давно приглядываем за вашим парнем.
— Из-за его делишек?
— Нет, в основном из-за отчима.
Керри и Поль переглянулись. О таком повороте они и не подозревали.
— Его мать развелась лет пятнадцать назад, а отец вскоре после того скончался от рака. Да, именно от рака, не ищите полдень в два часа дня.
Поль и Керри вопросительно взглянули на Лебеля, и тот перевел выражение на школьный английский:
— Я хочу сказать, не ищите преступления там, где его нет. Отец умер совершенно естественной смертью. Потом родительница вашего Джонатана вышла за некоего Эрве де Бионнэ, блестящего выпускника Эколь Нормаль д'Администрасьон — знаете, что это? Что-то вроде национального блюда наподобие улиток по-бургундски, но гораздо более ядовитое. Он бросил государственную службу и стал боссом в промышленности.
— Какой промышленности?
— В том-то и дело. Он президент «Бета-текнолоджиз», главного в Европе производителя боевых ракет.
— Торговец оружием.
— Если угодно. Самое меньшее, что мы могли сделать, это приглядывать за его окружением. Собственных детей у него нет, жена ни во что не замешана. Кое-какие проблемы возникли как раз с Джонатаном.
— Какого рода проблемы?
— По правде сказать, ничего особенного. Кризис переходного возраста, протест против отчима, разные глупости.
— Как это все проявлялось?
— Что с этим парнем забавно, так это то, что он любит заигрывать с опасностью, но сам ни во что не вляпывается. Еле тянул в школе, но с помощью частных учителей родители дотащили его до аттестата. Джонатан крутился с какими-то музыкантами — он на гитаре играет, по-моему, — пропитанными наркотиками до костей, но сам только баловался.
— Не приторговывал?
— В том-то и дело, что да. У нас была наводка из таможни о переправке кокаина из Колумбии.
— Когда это было?
— Четыре года назад.
— Его судили?
— Нет, только по-хорошему предупредили отца, ну, этого отчима. Тот подключил министра внутренних дел. Когда всех накрыли, парень уже улизнул. Понятное дело, те решили, что это он их подставил, но проблем не возникло, потому что их всех засадили — и здесь, и в Колумбии.
— И тут родители отправили его на практику в Штаты.
— Именно так.
— У вас должно быть досье на него?
— Которое может надолго запрятать его за решетку, но хода ему не дали и держат так, на всякий случай.
— Вам известно, чем он занимался в Штатах?
— Мы знали только, что за ним присматривало ФБР. Он связался там с радикалами, а когда вернулся домой, ваши ребята посоветовали нам не спускать с него глаз. Он обосновался в департаменте Рона-Альпы. Мы дали указание нашим парням на месте время от времени проверять его. Ничего, если я закурю?
Лебель достал пачку «Мальборо» и с нежностью посмотрел на знакомый прямоугольник с надписью: «Курение убивает».
— Лучше не надо. Вас же предупредили, что я зануда.
— Я раб пожеланий синьоры, — сказал Лебель, улыбнувшись и продемонстрировав свои мелкие желтые зубы.
