— Господи! — Она повернулась к нему спиной и залпом выпила остаток вина. Рука ее дрожала, когда она опускала бокал на стоявший рядом стол. Ей показалось, что в комнате внезапно стало жарко и душно, и у нее закружилась голова. Ее веселье испарилось.
Слишком уж много людей теснилось вокруг нее. Шанне хотелось поскорее остаться одной, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. Взгляд этих золотистых глаз и откровенность выраженных в нем желаний потрясли ее до такой степени, что сознание у нее помутилось. Груди ее напряглись, ее тело страстно стремилось к нему, но объятый ужасом разум восставал против этого дерзкого, не вызывавшего сомнений зова плоти.
Она как бы видела себя со стороны. Прекрасная женщина, бледная, но спокойная, проходила через толпу, отвечала на приветствия и каким-то образом оказалась в самом дальнем углу веранды.
«Будь проклят этот раб, — молча злилась Шанна. Кулаки ее сжались, и она ударила ими по перилам. — Он приходит ко мне по тысячам невидимых тропок. Я прогоняю его, но он появляется снова и снова. От него невозможно скрыться!» Пытаясь обрести спокойствие, Шанна сделала глубокий вдох, потом еще один. Постепенно к ней вернулось самообладание, и она решила отправиться к гостям и веселиться назло Рюарку. А он пусть таращит на нее глаза, если ему это нравится.
Шанна повернулась, исполненная решимости, сделала шаг… и едва сдержала крик.
Он был здесь! Спокойно стоял, опершись на перила веранды, и улыбался ей. От ее спокойствия не осталось и следа.
— Убирайтесь! — сквозь рыдание проговорила она. — Оставьте меня в покое!
Она прижала руку к губам, пытаясь унять их дрожь, и убежала. В дверях она столкнулась с Джейсоном, взлетела по лестнице, не останавливаясь и забыв об осторожности, пока не оказалась в безопасности за закрытой дверью своей спальни.
Ей было жарко, хотя она сразу же разделась и надела легкую рубашку. Она вытерла капли выступившего на лбу пота и села на край кровати, пытаясь унять дрожь, охватившую все ее тело.
Все вокруг как-то странно стихло. Гостей не было слышно, последние из них давно ушли. Душная спальня Шанны казалась ей склепом. Она раздраженно поднялась с кровати, задула стоявшую рядом свечу и стала в темноте ходить по комнате, решив, что будет думать о чем угодно, только не о Рюарке.
Аттила! Вскочить к нему на спину! Мчаться как ветер! Аттила! И этот пронзительный свист! Рюарк! Шанна гневно тряхнула головой и снова попыталась отвлечься.
Море! Качаться на его волнах! Нырять с открытыми глазами и наблюдать за рыбами! Выходить из воды на пляж! Теплый, мягкий песок под ногами… Какая-то тень на скалах! Рюарк!
Вместе с отцом в коляске! Рюарк!
Завтрак в собственной столовой! Званый обед! Рюарк! Рюарк! Рюарк!
Шанна стояла с плотно зажмуренными глазами, прижав к вискам сжатые в кулаки руки. Образ Рюарка преследовал ее. Нет. Не здесь. Не сейчас. Сейчас она была в безопасности. Шанна расслабилась, вздохнула и открыла глаза. Она вышла из комнаты на террасу. Ветер посвежел, по небу проносились тяжелые тучи. Вокруг серебряного диска луны сияло большое гало — верный признак скорого дождя. Перегнувшись через перила, Шанна посмотрела в освещенный лунным светом сад.
Внезапно она оцепенела: до ее сознания дошло, что она ищет Рюарка! Его имя было словно выжжено в ее мозгу. Она больше не могла контролировать свои мысли.
Раздраженная, Шанна вернулась в комнату и бросилась в постель, вытянулась на ней и крепко закрыла глаза в надежде уснуть. Но она уже была отравлена сладостью любовного напитка. Она вспоминала стройные, крепкие бедра, бугристые мускулы спины, плоский и твердый живот, неиссякаемую силу прижимавшегося к ней тела. Шанна открыла глаза. Неукротимое желание захлестнуло ее. С тяжелым вздохом она встала, надела длинную юбку и свободную блузку, какие обычно носили на острове женщины, и спрятала волосы под расшитым яркими цветами платком. Спальня больше не была для нее надежным убежищем, и она выскользнула из нее, спрыгнув с балкона на землю. Холодная, влажная трава под босыми ногами вызвала у нее воспоминание о детстве, когда она беззаботно бегала по лужайкам. Она медленно пошла, удаляясь от дома, и то и дело вздыхала, поглядывая на луну. Тучи стали более плотными, ветер усилился, раздувая колоколом крестьянскую юбку Шанны. Она бесцельно брела в темноте по извивавшейся между деревьями тропинке. Когда-то, еще ребенком, она любила наряжаться как деревенская девочка. Ее никто не узнавал в таком наряде. Только дойдя до знакомой поляны, она сообразила, куда пришла. Ее привела сюда та самая тропа, по которой она мысленно проходила уже не раз.
В тишине коттеджа Рюарком овладело ощущение невероятной усталости. Желание обратить на себя внимание Шанны вдруг показалось ему глупым и наивным. Она все время пребывала в обществе других мужчин, а его, казалось, не замечала. Тяжелая работа днем, а потом этот званый обед истощили его силы, и он погрузился в черные глубины отчаяния, лежа поперек кровати в неосвещенной комнате и уставившись в темный потолок. Рюарк закрыл глаза и стал погружаться в дремоту. Ему грезилось, что он стоит в густом тумане, подсвеченном невидимыми ему цветными фонарями. Потом вдруг ярко вспыхнул маяк, он заторопился к нему и оказался в заброшенном саду, окруженном каменной стеной. Неожиданно его взору предстало невероятное зрелище: на хрупком стебле сияла роза такой изумительной красоты, что у него перехватило дыхание. На его глазах стебель словно растворился в воздухе, а роза свободно поплыла в мерцающей дымке, быстро скрывшей все от его глаз. В его сознании остался лишь образ темно-красного цветка. Потом этот цветок стал удаляться и менять цвет и форму. Появились лепестки нежных, влажных, полураскрытых губ. Висевший над ними светло-зеленый изумруд превратился в глаза цвета морской воды, глубина которых манила к себе. Кружившаяся дымка превратилась в точеное, хрупкое лицо, вылепленное с мастерством художника, вложившего весь свой талант в единственное творение. Глаза эти наполнили его восторгом. С губ слетали беззвучные слова, проникавшие в самую глубину его души:
— Протяни руку. Сорви меня. Я твоя навсегда.
Рюарк протянул руку, и длинный шип с черным острием вонзился в его плоть. Превозмогая страшную боль, он отдернул руку. Прекрасное лицо рассмеялось и разметало сверкающие косы, окутавшие его золотым струящимся потоком. Видение отступило от Рюарка и поплыло в тумане, который охватил заброшенный сад, поросший колючим кустарником. Послышалась становившаяся все громче песня сирены, и опять Рюарк увидел перед собой дивную розу, манящую к себе, словно молившую о том, чтобы он к ней прикоснулся. Рюарк неосторожно устремился вперед. Пальцы его, казалось, вот-вот должны были коснуться кроваво-красных лепестков, когда его вдруг опутали колючие ветки, крепко удерживая в своих объятиях. Шипы с дьявольской злостью вонзились в его тело. Он застонал от жгучей боли, попытался вырваться из плена, но любое движение лишь усугубляло пытку.
