Еще пару месяцев назад Илейн кокетливо возразила бы, что животноводы скорее носят кожаные куртки и бриджи. Но сейчас она не нашлась что ответить. Вместо этого она смущенно уронила волосы на лицо; сегодня она распустила их, и за ними можно было неплохо спрятаться. Когда она опускала голову, никто не мог видеть ее лица, но и она тоже не могла толком видеть ничего вокруг.
Томас с улыбкой наблюдал, как она касается пальцами тканей, которые были представлены здесь в ассортименте. Она действительно очень мила. И внизу она тоже должна быть рыжей. У Томаса уже как-то была рыжая шлюха, но волосы у нее на лобке оказались светло-русыми. Это разозлило его. Он терпеть не мог, когда его обманывают.
— Вот, есть коричневые оттенки, — предложила Илейн.
«Так подходит к его глазам», — подумала она, но не осмелилась произнести это вслух. В любом случае это подойдет ему больше, чем серый костюм, который он надел сегодня. У него красивые глаза, в них есть что-то загадочное, что-то тайное…
Илейн положила перед ним рулоны ткани.
— Какую бы выбрали вы, мисс Илейн? — приветливо поинтересовался он. У него был низкий голос, даже с некоторой хрипотцой, не такой светлый тенор, как у Уильяма.
— О, я… — Удивленная вопросом Томаса, она снова смутилась, но все же показала на коричневую ткань.
— Хорошо, тогда я беру ее. Портной обратится к вам, когда снимет мерки. Большое спасибо за совет, мисс Илейн.
Томас Сайдблоссом направился к выходу. И вдруг Илейн захотелось его задержать.
Почему бы просто что-нибудь не сказать? До истории с Уильямом ей всегда легко удавалось заводить разговоры с людьми! Илейн открыла рот, но не смогла заставить себя произнести и звука.
Внезапно Сайдблоссом обернулся.
— Я бы хотел увидеться с вами снова, мисс Илейн. Ваша бабушка сказала мне, что вы ездите верхом. Вы не прокатитесь со мной?
Илейн не стала говорить родителям о назначенной встрече с Томасом Сайдблоссомом. Не только потому, что знала, как относится ее мать к его отцу, — больше всего она боялась нового отказа. Никто не должен знать о том, что еще один мужчина заинтересовался Илейн О’Киф! Поэтому она быстро направила Баньши к городу, и Сайдблоссом оправдал ее надежды — он вел себя как истинный джентльмен. Жителям города могло показаться случайностью, что его вороной и сивая кобылка Илейн покинули конюшни пансиона Хелен одновременно, кроме того, то, что всадники обменялись при этом парой слов, было совершенно нормально. И только Дафна проводила Илейн и Томаса испытующим взглядом. Ее было не так-то легко обмануть. Она видела интерес как в его, так и в ее глазах. И все это Дафне не понравилось.
Как оказалось, Томасу принадлежал мерин, а вороной жеребец — его отцу. И действительно, кони тоже оказались отцом и сыном.
— Как-то мой отец купил в Данидине арабского жеребца, — сказал Томас. — Фантастический конь. С тех пор он их разводит. У него всегда есть вороной жеребец. Хазан уже третий. А моего коня зовут Хол.
Илейн представила свою Баньши, но не стала обрушивать на Томаса — как когда-то на Уильяма — поток слов о том, как ее бабушка Гвинейра разводит валлийских кобов. Как и прежде, в присутствии Томаса она не могла выдавить из себя ни слова. Однако ему это, похоже, не мешало. Может быть, она отпугнула Уильяма своей болтовней? Илейн вдруг стало жарко от осознания, что Кура почти на каждый вопрос отвечала только «да» или «нет». Наверное, нужно быть еще более сдержанной.
Поэтому она молча скакала рядом с Томасом, который, однако, без проблем поддерживал разговор самостоятельно. При этом он задавал своей спутнице очень заинтересованные и приличные вопросы. Илейн отвечала «да» и «нет», насколько это было возможно. В остальных случаях отделывалась короткими замечаниями и пряталась за волосами. В принципе, на протяжении всей прогулки она лишь один раз не удержалась, предложив поскакать наперегонки, когда они выехали на длинную прямую дорогу. Но тут же пожалела об этом. Уильяму никогда не нравились такие скачки, а когда она настаивала, он ужасно сердился. Однако Томас повел себя иначе. Похоже, ему даже пришлась по душе эта идея, и он на полном серьезе поставил своего коня рядом с кобылкой Илейн, предоставив ей возможность скомандовать старт. Конечно же, арабский скакун Хол без труда обогнал Баньши. Смеясь, Илейн достигла цели, отставая от него на целых три корпуса.
— Она стельная, — извинилась она за кобылку.
Томас спокойно кивнул, не выказывая особого интереса.
— За этим и нужны кобылы. Но вы отчаянная наездница.
Илейн расценила это как комплимент. Когда позже они возвращались обратно, впервые после предательства Уильяма она подняла голову и позволила волосам развеваться на ветру.
Рубен ворчал, а Флёретта продолжала заниматься домашними обязанностями, когда Сайдблоссомы сообщили, что хотят продлить свое пребывание в Квинстауне. Об отношениях, развивающихся между Томасом и Илейн, догадывалась только Хелен, от которой частые встречи этих двоих не укрылись точно так же, как и первые перемены в поведении Илейн. Конечно, ее терзали угрызения совести, поскольку она слишком увлеклась таинственностью. С другой стороны, Илейн снова начала смеяться, оказалось, что у нее есть и более красивая одежда, а ее глаза опять засияли. То, что она, разговаривая с Томасом, как и прежде, опускала голову и взвешивала каждое слово, не показалось Хелен важным. В ее время в Англии так скромно вели себя все девушки; откровенное поведение Илейн в отношении Уильяма прежде расценивалось ею как отталкивающее. Кроме того, сравнивая Томаса Сайдблоссома с Уильямом, Хелен делала выводы в пользу первого. Конечно, Уильям был обаятелен и красноречив, но быстро начинал обижаться и отличался излишней импульсивностью. Во время застольных разговоров с ним Хелен всегда чувствовала себя так, словно сидела на пороховой бочке. Зато Томас был сдержан и вежлив, джентльмен с ног до головы. Отправляясь на верховую прогулку с Илейн, он держал поводья ее лошади; во время воскресного похода в церковь, к которому, словно это было само собой разумеющимся, присоединились Сайдблоссомы, он перекинулся с девушкой лишь парой слов, и даже Флёретта не обратила внимания на их дружеские взаимоотношения. Впрочем, Флёр была занята тем, чтобы казаться как можно более незаметной. Рубен и Флёретта О’Киф даже близко к Сайдблоссомам не подошли. Соответственно, оба удивились, когда по окончании общинного пикника Томас пригласил Илейн прокатиться на лодке. Как обычно, находчивый союз меценатов, собиравший деньги на строительство новой церкви, сдавал лодки влюбленным парочкам.
