О Лукасе Уордене, которого она долгое время считала своим отцом, у Флёретты остались только хорошие воспоминания. Когда она наконец согласилась познакомиться с Томасом Сайдблоссомом, то у нее действительно не нашлось возражений против молодого человека. Ее только удивляло поведение Илейн по отношению к нему. Когда рядом с ней был Уильям, в девушке буквально кипела жизненная энергия, а Томас скорее заставлял ее замкнуться. При этом, как ни странно, Флёр уже начала привыкать к тому, что ее дочь снова весело болтает и носится по дому в развевающихся юбках и с распущенными волосами.
В конце концов она попросила Хелен сопровождать внучку и Сайдблоссомов, а Леонард МакДанн предложил свои услуги в качестве возницы. Флёр доверяла мнению обоих спутников, но когда они вернулись, отзывы их несколько разнились.
Хелен сыпала похвалами в адрес гостеприимного дома, его чудесного расположения и хорошо вышколенной прислуги. Зои Сайдблоссом она нашла восхитительной и прекрасно воспитанной.
— Абсолютная красавица! — щебетала она. — Бедная Илейн тут же снова закрылась, увидев перед собой такое сияющее создание!
— Сияющее? — переспросил МакДанн. — Что ж, мне малышка показалась скорее холодной, хотя выглядит она, конечно, как ангелочек из сусального золота. Я совершенно не удивлен, что Лейни вспомнила о Куре. Вот только эта юная особа нашей девочке не помешает. Смотрит только на своего супруга, а молодой Сайдблоссом смотрит только на Лейни. А прислуга… Может быть, эти люди и вышколены великолепно, но хозяев своих боятся. Даже маленькая Зои не исключение! Среди горничных этот ангелочек превращается в генерала. Да еще эта женщина, экономка Эмере… словно черная тень. Признаться, она показалась мне совершенно жуткой.
— Ты преувеличиваешь! — перебила его Хелен. — Ты просто слишком мало общался с маори…
— Подобных женщин-маори мне до сих пор не приходилось встречать! Ее игра на флейте… и всегда ночью. Так и испугаться можно! — МакДанн встряхнулся. В принципе, он был человеком уравновешенным, твердо стоял на земле, и отвращения к маори за ним никто прежде не замечал.
Хелен рассмеялась.
— Ах да, путорино. Действительно, она звучит довольно жутко. Ты когда-нибудь слышала ее, Флёр? Деревянная флейта весьма странной формы, на которой можно практически играть на два голоса. Маори говорят о мужском и женском голосе…
— Мужском и женском? — переспросил МакДанн. — Что ж, мне эти звуки показались похожими на те, что издает тонущая кошка… по крайней мере у меня создалось именно такое впечатление.
Несмотря на тревогу, Флёретта не удержалась и захихикала.
— Похоже на вайруа. Впрочем, я ее тоже не слышала. А ты, мисс Хелен?
Хелен кивнула.
— Его могла пробудить Матахоруа. И вот тут уж у каждого по спине полз холодок…
Матахоруа когда-то была колдуньей на О’Киф-Стейшн, советами которой «по женским вопросам» в молодые годы пользовались Хелен и Гвинейра.
— Вайруа — это третий голос путорино, — пояснила Флёретта ничего не понимающему МакДанну. — Голос духов. Его слышно очень редко. Очевидно, нужно особое умение, чтобы вызвать его из флейты.
— Или особый дар, — сказала Хелен. — Как бы там ни было, эта Эмере наверняка считается тохунга среди своего народа.
— И поэтому она играет на флейте ночью, пока все ночные птицы не присоединятся к игре? — поинтересовался МакДанн, в голосе которого явно звучал скепсис.
Флёретта снова рассмеялась.
— Может быть, ее племя не решается прийти к ней днем, — предположила она. — Судя по тому, что я слышал, Сайдблоссом относится к маори не самым лучшим образом. Вполне возможно, что они приходят к своей колдунье тайно.
— При этом по-прежнему открытым остается вопрос, что делает маори-тохунга, занимая место экономки при таком омерзительном пакеха… — проворчал МакДанн.
Хелен отмахнулась.
— Не слушай его, Флёр. Он просто злится из-за того, что Сайдблоссом выиграл у него в покер двадцать долларов.
Флёретта закатила глаза.
— Вы еще дешево отделались, Леонард, — попыталась она утешить МакДанна. — Он и не таких потрошил. Или вы думаете, что деньги на Лайонел-Стейшн он сколотил на ловле китов?
Это должно было казаться маловероятным всякому. Для этого господский дом был слишком изысканным, мебель и обстановка комнат — слишком дорогими. Все это великолепие напугало Илейн, в то время как Зои, судя по всему, подобное было знакомо еще по родительскому дому. В любом случае она обходилась с дорогим фарфором и хрусталем очень спокойно, а вот Лейни приходилось сосредоточиваться и вспоминать давно забытые уроки Хелен, чтобы за ужином разобраться с многочисленными ложками, ножами и вилками.
Впрочем, в этих страхах она никому не призналась. На вопрос Флёретты она заявила, что Лайонел-Стейшн — очень красивое поместье. Дом ей понравился, ферму она толком не осмотрела, хотя, признаться, больше всего рассчитывала именно на это. Но все можно наверстать и после свадьбы. Томас был чудесен, очень предупредителен и вежлив. Она по-прежнему влюблена в него, да и вообще, она всегда мечтала о том, чтобы жить на крупной ферме. При этом в ее глазах вспыхивали знакомые огоньки, ведь как бы там ни было, еще с детства Илейн мечтала о Киворд-Стейшн. Какой-то жуткой экономки или игры на флейте ночью она не заметила. Ей нужно было справиться с другими впечатлениями. Возможно, думала она, все дело в том, что ее комната была не в том крыле, что у Хелен и Леонарда, и звуки путорино туда не долетали.
Собственно говоря, Флёретта сама не знала, что ей по-прежнему не нравилось во всем этом деле. Наверное, она просто руководствовалась своими предубеждениями. Впрочем, постепенно она стала воздерживаться от демонстрации не дающих покоя смутных ощущений — в сочетании с темой под названием «Уильям» это все равно никого не интересовало. Тем сильнее удивилась женщина, когда с ней заговорила та, которая разделяла ее тревогу: Дафна О’Рурк.
Хозяйка «непристойного отеля» заговорила с ней за два месяца до свадьбы, когда они встретились на Мейн-стрит. Флёретта отметила, что для своего образа жизни Дафна вела себя очень незаметно и одевалась весьма сдержанно. На ней было темно-зеленое бархатное платье, украшенное воланами, которых оказалось не больше, чем это принято у обычных горожанок.
— Надеюсь, что не оскорблю вас, миссис Флёр, однако мне хотелось бы поговорить с вами.
Флёретта удивилась, но при этом открыто повернулась к ней.
— Конечно же, мисс Дафна. Почему бы мне не…
