рукописному заключению.
— А почему не напечатал?
— Ты же срочно просил, — сказал Антон, разведя руками. — Я могу прочитать что там написано. А на будущее… Тебе самому стоит подружиться с кем-нибудь из лаборатории.
— Да как-то не выходит пока, — признался Белый, не отрывая взгляда от заключения. — Меня вообще не в ту сторону направили на этаже.
— Ну, ты сам виноват, — спокойно ответил Антон, потянулся к электронной сигарете и отдернул себя, потерев вспотевшие ладони друг об друга. — Фигнёй занимаешься. Так все думают. Тебе когда дали это дело? В августе?
— Первого сентября, — поправил его Александр Белый.
— Ну вот, а уже октябрь, — Антон посмотрел на висевший на стене календарь с изображением природы Карелии. — Тебе бы ускориться. Слышал, Рудской рвёт и мечет из-за тебя.
— Я стараюсь. Вот как раз нашёл новую улику. — Белый приподнял зажатый между пальцами лист.
— Кстати, как ты это сделал хоть? Тебе чертовски повезло, что этот стакан не выбросили.
— Тут не соглашусь. Его как раз выбросили и мне пришлось копаться в мусоре.
Александр Белый вспомнил, как после встречи со свидетелем поехал в мотель, чтобы поговорить с Наташей, второй работницей и по совместительству уборщицей. Она легко призналась в том, что выбросила разбитый стакан, не забыв упомянуть, как мысленно прокляла «непутёвую девицу», но тут же добавила, что «знать не знала о том, что та померла». Но в одном Антон был прав, Белому и правда повезло, что мусор вывозили раз в неделю, и он успел найти то, что ему было нужно.
Наташа отказалась залезать в мусорный контейнер в поисках разбитого стакана, ещё раз продемонстрировав молодому следователю пластырь на пальце. Тогда Александр Белый дал ей свой фонарик и спросил, в каком именно пакете стоит искать.
— Да мне же почём знать? Они же все одинаковые, — ответила Наташа, направляя телефон Белого со включенным фонариком на контейнер.
— В тот день было много мусора?
— Немного больше обычного, но вроде и не особо…
— Ладно, — выдохнул Белый и открыл ближайший к нему мусорный пакет. — Вы осколки сверху или снизу положили?
— Сверху.
Поиск занял не так много времени. Пакетов с мусором было меньше десятка и уже на третьем Белому повезло. Надев черные кожаные перчатки, он достал осколки, на которых остались следы крови, и обратился к Наташе:
— У вас есть пакет? Небольшой. Целлофановый, например.
Она кивнула и, всё ещё неся телефон Белого со включенным фонариком перед собой, повела его обратно в мотель. Он осторожно поместил осколки в два целлофановых пакета, снял перчатки и забрал свой телефон у женщины.
— Вам нужно будет приехать в отдел, пальцы откатать, — сказал Александр Белый, вспомнив, как взятие отпечатков называл Невзоров.
— Не сейчас же?
— Как только освободитесь, сразу к нам. Не домой, не в магазин. К нам. Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы от вас отстанем.
— Ну и слава Богу, — сказала она и закатила глаза.
Белый взял у нее ручку и листок, написал адрес и протянул Наташе. Она закивала и стала выпроваживать ночного гостя. Но Белый и сам был рад уйти. Когда он завёл автомобиль, время было далеко за полночь, а ему ещё предстояло вернуться в отдел, чтобы отдать стакан и оставить записку для Антона Соличева. Обращаться к Невзорову Белому не хотелось. Он был уверен, что напарник вновь высмеет его версию о том, что ко всем трем смертям может быть причастен один человек, и посоветует заняться реальными делами, а не тратить свое время на пустые, логически необоснованные теории.
— Я тоже прочитал заключение, — сказал Антон, отвлекая Белого от мыслей. — Не знаю, что ты теперь будешь с этим делать.
Александр Белый несколько раз моргнул, смущенно улыбнулся и вновь вернул внимание на заключение. В нем было указано, что кровь на осколках принадлежала Наташе, но больше всего его интересовало наличие отпечатков пальцев. И они были. В одном экземпляре. Белый нахмурился, вчитываясь в текст.
— Тебе помочь разобрать?
— Да нет, меня смущает другое, — сказал он, поворачивая заключение к Антону. — Здесь есть отпечатки…
— Да. Значит, ты был прав, — с кивком ответил парень, не отрывая взгляда от сосредоточенного лица Александра Белого.
— Но здесь одни отпечатки. Только уборщицы.
— Я понял, что ты хочешь сказать.
— Да, именно, — Белый посмотрел на Антона и потряс заключение в руках. — Как Вика могла разбить стакан, не прикасаясь к нему?
— Может она владела телекинезом? — с улыбкой предположил Соличев и продемонстрировал руками то, что имел ввиду, начав медленно водить растопыренными пальцами в воздухе и сосредоточенно смотря на кружку с кофе.
— Нашел время для шуток, — строго сказал Белый, отдергивая парня. — Это очень странно.
— Ну да, ну да, опять меня не поняли, — со вздохом пробормотал Антон и отпил из кружки. — А вдруг здесь замешана мистика?
— Ты это не серьёзно. Правда? — спросил Белый, приподняв бровь.
— Да кто знает… Ты вон так бегаешь со своей теорией о том, что во всем виноват какой-то маньяк. Как тут в паранормальное не поверить?
— Моя версия более реальна, чем блогерша, которая владела телекинезом, — возразил он.
— Ага. Скажи это Рудскому и Невзорову.
— Ты мне не веришь?
— Да тут дело не в том, верю я тебе или нет, — сказал Антон, откинувшись на спинку стула. — У тебя на руках висяки. Это портит статистику отдела. Разумеется, Рудской тобой недоволен. Оно ему нужно?
— И что ты предлагаешь?
— Я ничего тебе не предлагаю. Просто расставь приоритеты, — он встал из-за стола и подошёл к Белому.
— Но… Невозможно, чтобы кто-то разбил стакан, не прикасаясь к нему. Разве что у Вики были перчатки… Но зачем надевать их в мотеле ночью?
— На это я тебе ответ не дам. Не в моей юрисдикции. Ты нашёл улику, которая может стать очень серьезной зацепкой. Но с таким же успехом может оказаться пустышкой.
— Я искренне надеюсь на первое.
— А я искренне надеюсь на то, что ты не наделаешь глупостей, Белый, и не вылетишь. Рудской шутить не будет. Что для тебя важнее: твоя версия о маньяке или репутация в коллективе и возможность развития в профессии? Ответь себе на этот вопрос и сделай правильные выводы.
Глава 14
I
Сердце Алисы разрывалось
