Ох, зерна курам забыла подсыпать… Дырявая голова. — Она улыбнулась, но при этом взгляд ее, блуждающий по грязной кухне, был озабоченным.
Практически вся работа свалилась на плечи Агнес после ухода значительной части прислуги. В замке больше не было хозяина, лишь временные жители, гости, и Мика догадывалась, что многие полукровки покинули бывшего вождя не по собственному желанию, а по велению старейшины. И только кухарка осталась и как-то призналась Мике за очередными посиделками на кухне, что ей жаль господина.
«Я не могу оставить его сейчас. Ведь он так любит мою стряпню!» — хитро улыбаясь, все повторяла она.
Мика отложила тряпку и, поднявшись из-за стола, сказала:
— Я схожу в курятник. Не отвлекайся.
Взгляд женщины потеплел, а улыбка стала слегка смущенной. В уголках ее глаз собрались морщинки.
— Спасибо вам, госпожа. Сердце у вас доброе. Господину несказанно повезло…
— Не сомневаюсь, — тихо усмехнулась та в ответ и, взяв в углу мешок с зерном, выскочила наружу.
Вечер одарил ее приятной прохладой, и она выдохнула с облегчением, подставив лицо ветру. Уна наверняка отругала бы ее за халатное отношение к своему здоровью, но Мика не пожелала тратить время на поиски меховой куртки, потому пересекла запорошенный снегом задний дворик в одном холщовом платье и кожаных ботинках. Заскочив в маленький деревянный курятник, плотно закрыла дверь и поежилась. Дрожь волной прокатилась по телу, но тепло помещения быстро окутало с головы до ног.
Несушки сновали туда-сюда, ожидая новой порции зерна, в то время как петух с зоркими глазенками кружил вокруг ног Микаэллы, словно испытывая ее терпение. Но стоило ей насыпать зерна, как он бросился к нему следом за курами.
Дело было сделано, но Мика не успела покинуть курятник: дверца неожиданно распахнулась, впуская внутрь игривый ветер и Рейнарда с глазами-блюдцами, явно не ожидавшего застать невесту именно здесь.
— Думал, что мне уже мерещится твой запах, — растерянно выдохнул он. Уголок его рта дрогнул, в то время как между бровями залегла складочка недовольства. — Что ты тут делаешь?
— Закрой дверь! Курам же холодно, — недовольно буркнула девушка, резко схватив Рея за ворот кожаной кирасы и затолкав его вовнутрь.
Она слишком поздно осознала, что это было плохой затеей. Курам определенно не понравилось появление еще одного гостя, а петух, похоже, сразу принял свое поражение и продолжил клевать зерно. Голова мужчины касалась потолка, и ему пришлось даже слегка наклонить ее набок. Мике вдруг показалось, что помещение, освещенное парочкой свечей, стало до безобразия тесным.
— Прячешься от кого-то? — предположил Рей, шагнув к суженой. Она застыла, боясь наступить на какую-нибудь шатающуюся под ногами курочку, и заметила, как на мужских губах появилась лукавая улыбка. — От брата? Успел надоесть? Или от болтливой парочки?
— Всего лишь кормлю кур, — Мика потрясла перед носом Рея пустым мешком из-под зерна. — Агнес трудно справляться одной… Я решила ей помочь.
Улыбка вмиг спала с лица дракона, и он тихо вздохнул.
— Добрая женщина. Обязательно вознагражу ее, когда будем отплывать. Ей хватит на то, чтобы не работать на очередного равнодушного вождя.
— Ты причисляешь себя к равнодушным? — Микаэлла изогнула одну бровь, мягко улыбнувшись. Несмотря на внутреннее тепло, вспыхнувшее с появлением дракона, дрожь в животе так и не утихла.
— Скорее, к мерзавцам с холодным сердцем, которые не ценят чужой труд. — Слова мужчины были полны горечи и насмешки по отношению к самому себе. На лице застыла такая же горькая улыбка. Он вдруг присел на корточки, прежде чем продолжить говорить. — Шея затекла. Давно надо было увеличить размеры курятника.
— Зачем? — Мика усмехнулась, следя за тем, как Рейнард разминает шею, и, подойдя ближе к нему, присела напротив. Так, что он замер и впился в ее лицо изумленным взглядом. — Курам места хватает.
На несколько секунд между ними повисло молчание. Девушка старалась ни о чем не думать, зная, что в это мгновение Рей прислушивается к ней. Она оставила мысли, полностью сконцентрировавшись на его лице — смуглом, с твердым подбородком и легкой щетиной. Ей не удалось сдержать желания прикоснуться к нему, потому осторожно поднесла к его щеке ладонь, и та тут же оказалась прижата мужской рукой к горячему лицу.
— Уж думал не коснешься, — сорвался с его уст хриплый от волнения шепот. — Мне не хватает этого тепла. Особенного тепла. — Он сжал ее пальцы и прижался губами к костяшкам. От ощущения его дыхания меж лопаток деранул мороз. — Знаю, что ждешь. Каждое утро и ночь. Но пока я не могу проводить с тобой больше времени.
Рей поднялся на ноги, резко притянул Мику к себе и зарылся носом в ее пепельные волосы. Восхитительный запах утренней росы — запах свежести — стал сильнее. Пытаясь успокоить участившееся дыхание и разбушевавшееся сердце, девушка продолжила слушать его голос, спрятав лицо на широкой груди.
— Нам придется задержаться еще на два дня. Старейшина дала добро, поскольку только мне известны все тонкости нынешних дел в поселении. Поселенцы конфликтуют… Нужно переселить некоторых из них. — Микаэлла слышала, как слегка дрожал его голос и сильно билось сердце. Но не знала причины такой реакции. — Потерпи еще два дня. Скоро этот холод останется позади.
Она почувствовала, как его рука заскользила по ее волосам. Поглаживания были аккуратными и нежными.
— Хорошо, — шепнула еле слышно, сжав пальцами ткань рубахи, торчащей из-под кирасы. — Сколько потребуется…
«… ведь моя жизнь в твоих руках», — мысленно закончила она.
Ей вдруг вспомнились слова Ингви — бога плодородия и лета, встретившегося ей на пути в приют, — о том, что ее судьба находится в чужих руках. Не Рейнарда ли он, случайно, имел в виду? Но даже если так, почему это показал именно Хагалаз — руна уничтожения?..
— Ты ощущаешь какие-нибудь изменения? — прервал молчание Рей, и Мика, чуть отстранившись, подняла на него глаза.
— Какие изменения?
— Ну… — Мужчина отвел взгляд, как делал всякий раз, когда его начинала мучить неловкость. Мика сразу поняла, что он пытается сказать ей что-то важное, но не может правильно подобрать слова. Поколебавшись мгновение, он все же выпалил: — Что-нибудь странное чувствуешь? Может, тебя что-то тревожит, не дает покоя?
Он всматривался в ее лицо, чувствуя, как тяжело бьется сердце, пока она хмурилась, уставившись куда-то за его спину.
— Не уверена, — протянула задумчиво, вновь взглянув на него. —
