гремело, сквозь этот шум прорывался клекот огромной птицы и рычание дракона. Сжав кулаки, Мика застыла на месте, пряча лицо от орлиных когтей, увидела, что на Лейва налетел ящер и что Генри едва не свалился с его спины. Она почувствовала, как растет ее мощь, как вспыхивает внутри огонь под гнетом ярости, и, когда синее пламя окутало ладони, что есть силы ударила птицу по брюху. Издав болезненный крик, орел отлетел от нее, и Мика кинулась к Рею, без остановки уклоняющемуся от смертельных ударов. Он никак не успевал обратиться: воины теснили его к деревьям, не давая ни секунды передышки.
Пока огонь был с ней, воительница отпихнула одного из мужчин, одним выверенным движением заломила ему руку и приложила пылающую ладонь к лицу. Крик боли сотряс тело, но, плотно стискивая зубы, она не отшатнулась, напротив, впилась ногтями в его щеки, с такой силой, что из ран тут же хлынула кровь, окропила пальцы. Чувствуя, что огонь затухает, она оттолкнула от себя мужчину и рвано выдохнула.
Руки дрожали. На смену жестокости и ослепляющей ярости пришел возросший страх, ударил по груди, точно ножом. Растерянный взгляд зацепился за Рея, окруженного уже восьмью воинами. Мика подобрала топор, крепко сжала рукоять, невзирая на ноющие раны и тяжесть, как валун, давящую на спину. Но не успела броситься на помощь — внезапно оказалась оторвана от земли.
Дыхание сперло, топор выскользнул из вспотевших пальцев, и девушка обхватила обеими руками одну из сомкнувшихся вокруг талии лап. Сильный порыв ветра ударил в лицо, обжигая кожу, заставляя задыхаться от жара и духоты. Дыша тяжело, с надрывом, она увидела, как Рейнарда сбили с ног, как крылатый ящер впился длинными толстыми когтями в шею Лейва и как брат с криком сорвался с него, но успел ухватиться за хвост.
— Генри! — сдавленным голосом прокричала Мика, щурясь от разъедающего глаза дыма. Сердце замерло на миг, она задержала дыхание, следя за тем, как дракон отбрасывает бездыханное тело Лейва и тот вместе с мальчиком стремительно летит в пустоту, пропадает за плотным покровом тумана. — Генри!
Что-то резко сжало легкие, выбило остатки воздуха. Холодная волна ужаса окатила все тело, внутри появилось неприятное жжение. Немигающим взором Микаэлла всматривалась в туман, но не видела ни Рейнарда, ни воинов, ни брата.
Пелена слез застелила глаза. Злость — жуткая, мерзкая и глухая — сжала шею и грудь, навалилась с такой силой, что плечам стало тяжко. Зарычав, она заколотила кулаками по драконьей лапе, царапая чешуйки, но едва ли причиняя ящеру боль.
Туман внезапно расступился. Пролетев бездну, дракон замер над одним из драккаров и резко разжал когти. Соскользнув, не успев ухватиться за лапу, Мика повалилась на пол корабля. Из груди тотчас выбило весь воздух, спина заныла, соприкоснувшись с твердой поверхностью. Секунду спустя накатила очередная волна боли, пронзила все тело, намного сильнее, чем в первый раз.
С губ сорвался болезненный стон, раны на руках и на талии заныли с новой силой. Находясь на грани потери сознания, Микаэлла, кривясь и жмурясь, оперлась на дощатый ящик и с большим усилием поднялась. Ее била дрожь, мышцы охватила слабость, но все же она нашла в себе силы распахнуть глаза и взглянуть на стоящую напротив нее женщину.
Глаза Мики в одно мгновение сделались шире, тело будто затвердело, а брови, дрогнув, дернулись вверх.
— Уна? — сорвался шепот с сухих, хранивших вкус крови губ. Холодок пробежал вдоль позвоночника, а потом выше — по щекам и вискам. — Что ты тут делаешь?
Уна хранила молчание, прижимая к груди меховой плащ, смотрела равнодушно, взглядом холодным, безучастным. Слова были лишними — Мика поняла все по ее глазам, за медовой оболочкой которых скрывалась страшная правда. Девушка приоткрывала рот, закрывала и снова открывала, не находя слов, отказываясь верить в ее причастность к происходящему. Схватившись за перила судна, она выдохнула, качая головой:
— Они же верили тебе… — Грудь стеснило, сердце содрогнулось, сжалось в комок, и Микаэлла схватилась за ворот платья, оттянула, словно надеясь, что это поможет успокоиться. — Я верила тебе…
— Ты не понимаешь… — тихо начала Уна, но замолкла, как только заметила впереди орла с темно-коричневым оперением.
Сдерживая слезы, Мика шепнула скорее себе, чем девушке:
— Лейв погиб… И Генри…
Она не заметила, каким недоумевающим стал взгляд Уны, не почувствовала, как болезненно сжалось ее сердце. Вскинув голову, Микаэлла глянула на орла, парящего над драккаром, стиснула челюсти до боли, до мерзкого скрежета, подавляя в себе слезы.
Орел спикировал, тело его вдруг вытянулось, часть перьев закружилась в воздухе. Одно тягостное мгновение — и он обратился в человека, в мужчину, которого девушка желала не видеть больше никогда в жизни.
Понурив голову, Уна накинула на его широкие плечи плащ, отступила, и от этой покорности, от этого унизительного поведения на душе Мики стало до безобразия гадко. Кривя в презрении губы, она следила за каждым движением вождя и, только когда встретила его взгляд, почувствовала, как все внутренности стягиваются в тугой узел.
Надменная, торжествующая улыбка тронула мужские губы, окропленные чьей-то кровью.
— Добро пожаловать на борт… Сокол севера.
Конец первой части
