росло чувство тревоги, с каждым днем это место давило все сильнее, словно Хель незаметно отравляла его, но никто не чувствовал этого, кроме самой Мики.
Ее и сейчас, когда до обряда оставались считанные минуты, что-то терзало глубоко внутри, что-то, что уже давно начало оплетать все внутренности, медленно подбираясь к горлу, чтобы в один момент сжать его и лишить дыхания.
Микаэлла сидела за столом в лачуге, в которой проводила большую часть времени, и, подперев рукой голову, сверлила задумчивым взглядом покрытые пылью баночки, стоящие ровным рядом на одной из полок старого шкафа. Комнатушку заливал мягкий свет свечи, которую Мика зажгла, как только опустились сумерки, и поставила рядом с собой. Вытянутое пламя слабо колебалось от тихого дыхания, и в желтом свете казалось, что по стенам и низкому потолку прыгают таинственные тени.
Приготовленное Тирой платье девушка надела совсем недавно, но ей уже хотелось поскорее избавиться от него. Оно было легким и удобным, ткань мягкая, яркого бордового цвета, широкие рукава до локтя; простенькое, без какой-либо декоративности. Но Мику раздражал сам факт, что ей нужно быть облаченной именно в то, что подобрала не она. Единственное, чего не коснулось изменений, это серебряный браслет, так же украшающий запястье, где начиналась вязь, и волосы, которые девушка предпочла оставить распущенными, лишь заплела две тоненькие косички у висков и стянула их сзади в одну косу.
Продолжить негодовать или злиться — Мика и сама не знала, какое чувство было сильнее, — ей не дали два осторожных стука. Встрепенувшись, она подскочила со скамьи и, предвкушая увидеть Рейнарда или Генри, быстро открыла дверь.
— Здравствуй, невестка.
Лейв улыбнулся — как-то смущенно, что было ему совсем несвойственно, а Микаэлла оробела на миг, не ожидая увидеть его до начала обряда. Она долго сверлила его удивленным взглядом, пока он не прокашлялся и не спросил:
— Я войду?
— Да… — девушка, усердно подавляя охватившее ее беспокойство, шагнула в сторону, пропуская мужчину в дом. — Проходи. Будешь что-нибудь? — спросила любезно, прикрыв дверь, за которой уже простиралась ночь. — Мед, эль?..
Лейв отрицательно качнул головой, присел на лавку у стола и без интереса мазнул взглядом по женской фигурке.
— Я сюда точно не пить пришел. К тому же… начинать пировать раньше времени дурной тон. — Он улыбнулся, а затем невзначай добавил: — Красивое платье…
Мика глянула на длинную легкую юбку, провела пальчиками по складкам.
— Да... наверное.
В комнате повисла тишина.
Микаэлла не решалась присесть на кровать или на лавку рядом с мужчиной, потому продолжала стоять, переплетя между собой пальцы рук. В свете свечи она увидела, как дракон хмурится, не глядя на нее, будто готовится сказать нечто важное, но никак не может решиться.
— Тогда зачем ты пришел? — наконец прервала молчание Мика.
Лейв тотчас вскинул на нее глаза, посмотрел сначала растерянно, словно только проснулся, а потом улыбнулся и сказал привычным веселым тоном:
— Хотел убедиться, что ты тут не страдаешь, ведь до обряда осталось не так много времени. Скоро ты уже не будешь такой свободной пташкой, какой была до встречи с моим братцем. Не жалеешь?
— А твоя жена жалела? — ответила вопросом на вопрос и, заметив, как дракон стушевался после ее слов, почувствовала себя чуточку увереннее. Она присела на край кровати и только после приметила неожиданно опустившуюся на мужское лицо тень. — Прости… Не хотела обидеть тебя.
— Знаю, — Лейв кивнул, старательно пряча в глазах тоску. — По правде говоря, мне неизвестно, жалела ли Таира о своем выборе или нет. После того как она стала моей женой, ее мысли стали мне недоступны. Я не знал, о чем она думала, когда сверлила меня тяжелым взглядом или когда смотрела с обожанием. Это злило… Всегда злило, но так она чувствовала себя свободной, и я мирился со своей неспособностью прочесть ее.
— Вы жили здесь? — осторожно поинтересовалась Мика. — В Архане? Она тоже была знакома с моей мамой?
— Вообще-то не жили… Только гостили. Наш дом был во фьорде Вальгарда, и мы намеревались вернуться туда, как только насладились бы теплым воздухом Арханы. С Эидис они были очень дружны. Привязавшись к ней, Таира даже не хотела возвращаться во Вальгард. Впрочем, она и не успела вернуться… — Лейв вздохнул и, подавшись вперед, оперся локтями на колени. — Твоя мама сбежала из Арханы, но каким образом, кто ей в этом помог — никто не знает. Отсюда невозможно выбраться, не имея крыльев… А когда мы хотели отправиться на ее поиски, Таира сильно заболела и вскоре умерла, так и не успев забеременеть. Она похоронена здесь, в чужой для нее земле, а я еще даже не навестил ее за последнюю неделю. Тира не подпускает… Боится, что натворю глупостей.
Мужчина как-то истерично усмехнулся и замолчал. Мике вдруг вспомнились слова Дэгрун о том, что в смерти жены Лейва и одновременно ее сестры виновна Уна. Хоть она и не желала принимать ее слова за правду, рассказать об этом дракону она ни за что не посмела бы. Неясно, сколько боли принесло бы ему это предположение, как бы он отреагировал и что сделал бы с Уной, если бы воспринял догадку Дэгрун всерьез.
— Этот камень… — начала неуверенно, сминая пальцами юбку платья. — С его помощью ты хотел вернуть Таиру?
— Не думаю, что мы правы, называя осколок камнем, — вместо ответа сказал Лейв и откинулся назад, прижимаясь спиной к столу. — Ты ведь не знаешь что это, верно?
Его голос внезапно приобрел необычайную строгость, и девушка нервно сглотнула под пристальным взглядом янтарных глаз.
— У меня есть догадки, — уклончиво ответила она. — Думаю, он наделен необычайной силой, раз вы все вцепились в него, как в нечто самое ценное, дорогое. Оживлять мертвых… Разве такое возможно?
Взгляд Мики стал вопрошающим и ожидающим, она надеялась, что он утолит ее любопытство, ведь до этого мгновения она никак не решалась расспросить Рейнарда о камешке, ради которого он продал ее вождю.
— Откуда же мне знать, сколько существует способов по возвращению заблудших душ и существуют ли они вообще? — улыбнулся дракон, но его усталые глаза по-прежнему хранили выражение глубокой печали. — И все же моя надежда пока не умерла. А когда я узнал о камне, что способен воскресить мертвых, она стала еще сильнее. На самом деле этот камешек лишь маленький кусочек, осколок Камня Души.
