но не могла вспомнить, когда именно смерть врывалась в ее сны.
Как только костлявая рука великанши потянулась к ней, она смогла сделать шаг назад, а затем и вовсе бросилась в сторону широкой пещеры, обратно в темноту.
«Бежать глупо, — раздался в голове резкий, отчетливо выговаривающий слова женский голос, но девушка и не думала останавливаться. — От судьбы, предназначения… Разве Фрейр не предупреждал тебя? Не говорил, что убегают лишь глупцы да трусы? А ты, хоть и наивна, но не похожа на труса, Микаэлла».
Она не оборачивалась. Задыхаясь от страха, не видя, что впереди, но и не желая смотреть, что осталось сзади, продолжала бежать, в груди неудержимо колотилось сердце. Всем нутром она чувствовала, что смерть идет за ней по пятам, остро чувствовала ее зловонное дыхание и четко слышала будоражащие кровь слова.
«Ты подобна нам, но никогда не будешь одной из нас. Я догоню… Окажусь на шаг впереди и заполучу то, что вскоре станет смыслом всей твоей жизни. И даже милостивые боги не смогут в этот раз спрятать тебя от тьмы…»
За словами последовал звенящий безумный смех. С каждым рывком он становился все тише, слабее, а когда стих, темнота расступилась, и Микаэлла резко открыла глаза, задышала частыми рваными вздохами, точно рыба, подпрыгивающая на береговой траве. Все виделось как в тумане, взгляд блуждал по деревьям и пышной растительности, пока не остановился на склонившемся над ней лицом Рейнарда. Голова ее лежала у него на коленях. Спустя несколько секунд она почувствовала тепло его руки, прижатой к щеке.
— Отчаянная, ты что вообще творишь? — неожиданно рыкнул он, но, заметив, как невеста вздрогнула, вздохнул, поднял ее и прижал к себе. — Прости… Ты жутко напугала меня.
— Что произошло? — сиплым шепотом спросила она и глубоко задышала, будто насильно успокаивая себя.
Рей немного помедлил, прежде чем ответить, аккуратно поглаживая холодную кожу ее спины.
— Любишь же ты бежать в неизвестность… — с легким раздражением в голосе сказал дракон. — Припустила в темноту, а когда догнал тебя, ты уже лежала на земле без сознания. К слову, ты была права… Впереди действительно был свет. Пещера, заросшая деревьями, кустами и мхом, а выход из нее наверху — в виде огромной дыры. Пришлось обращаться, одежду в зубы, тебя в лапы и на поверхность… Поэтому ребра могут болеть, потерпи немного, — чуть тише добавил он, мягко коснувшись женских боков.
Она тихо выдохнула ему в плечо, закрыла глаза, чувствуя, как что-то покалывает в груди, тяжелеет и сжимается. Мысли скакали в голове с чувством растерянности и тревоги, и сквозь них все норовил прорваться суровый голос великанши. Неожиданная догадка пронзила ее, как молния, обожгла, поднимая откуда-то из глубины страх.
— Ты что-то видела? — догадался Рей, теряясь в потоке ее мыслей.
— Да… — Мика задержала на короткий миг дыхание, а затем медленно выдохнула. — Я видела битву. Видела, как Архана отделилась от мира, превратилась в легенду, в место, до которого невозможно добраться, если у тебя нет крыльев… Я видела Цкелах. Но она не та, кем кажется. Никакой Цкелах не существует и никогда не существовало. Вернее, она ей просто никогда не была… Богиня, которую здесь все так почитают, — это Хель. Сама смерть, повелительница мира мертвых.
Девушка ненадолго замолчала, но, скорее всего, чтобы вобрать в легкие столько воздуха, сколько могла, а не для того, чтобы дать Рейнарду возможность осмыслить ее слова.
— Тира сказала, что Цкелах разделила море, чтобы спасти жителей Арханы. Но это не так… Она загнала их в ловушку, отобрала всякую возможность быть частью остального мира. Для нее они не дети, не те, кого она желает оберегать… Они лишь звери в клетке, которые свято верят в существование островной богини.
Глава 51. Слезы богини
Жаркие дни и наполненные светом светлячков ночи медленно сменяли друг друга в преддверии обряда, которого Микаэлла ждала с плохо скрываемым волнением и теплым трепетом.
Тира заверила, что лучшее время для усиления связи наступает, когда полная луна одаривает земли своим волшебным серебристым светом. Подождать дня, который, как казалось Мике, изменит ее жизнь, она была не против, хоть и верила не в благословение луны, а в одобрение богов, которые последнюю неделю молчали, будто бы и не препятствуя грядущему браку.
Раньше она страшилась встречи с ними, однако теперь их молчание пугало ее гораздо сильнее. Больше не было видений. Ингви, по которому успело истосковаться сердце, больше не посещал ее, как и Хель, которая любила врываться во сны смертных, пугать, не причиняя вреда, но оставляя после себя не менее страшных существ — душевную боль, тоску и страх.
Мысли о богине смерти не покидали Мику всю неделю. Тайна об Архане осталась между ней и Рейнардом, рассказать о видении кому-либо еще она не решилась. Но и рассказывать было некому; она не хотела обременять Генри неизвестностью, а к Лейву, Тире и остальным арханцам относилась с недоверием. И все же ей хотелось поделиться своими переживаниями хоть с кем-нибудь, обсудить и понять то, что осталось запертым, ведь единственный, кому она доверяла, не желал принимать правду о существовании богов — ни Цкелах, ни тем более Хель.
Рейнард воспринял рассказ Микаэллы за сон, посетивший ее в бреду, и пожелал посвятить свободное время делам куда более важным, чем обсуждение злых деяний повелительницы мира мертвых. К примеру, потратить восполнившиеся силы на помощь арханцам, на охоту, на которую он отправлялся практически каждое утро, рано выныривая из теплой постели и оставляя Мику одну, и на полеты, приносящие ему неимоверное удовольствие и чувство свободы.
Девушка и не заметила, как он влился в общество жителей Арханы, да и Генри, первое время ведя себя скованно, смущенно, вскоре сдружился с местными детьми и подолгу проводил с ними время, даже ночевал в одном бараке с мальчишками, практически не видясь с сестрой.
Мике казалось, что она была единственной, кто чувствовал себя в этом мире — вроде бы в родном для нее мире — непонятой и чужой. Изменения, которые продолжали происходить, ей не нравились, хоть она и была рада находиться вдали от Вальгарда и его вождя, воспоминания о котором до сих пор вызывали колкую дрожь. Она наконец-то вернула брата и помимо его любви обзавелась совершенно иной, той, что делала ее счастливее... Микаэлла понимала, что она и Генри находятся в безопасности, но вопреки этому пониманию с каждым днем
