В подземелье не было ни одного факела, но стены его отливали странным сухим блеском, и его, к счастью, хватало, чтобы Рубос не натыкался на острые выступы и углы.
Лотар почувствовал, что стал уставать. И ещё он был рассержен, хотя понимал, что это только отнимает силы и делает его более уязвимым. Наконец в полной растерянности Желтоголовый остановился на развилке тёмных коридоров, внешне совершенно похожих, но пол одного, как казалось, вёл вверх, а другой всё ещё опускался вниз. Сухмет подошёл к Лотару сзади своей шуршащей торопливой походкой.
— Господин мой чем-то смущён?
— Я и не подозревал, что под дворцом есть ещё более глубокое подземелье.
— В старые времена любили делать такие вещи, — усмехнулся бывший раб Нуримана.
— Если мы будем бродить здесь слишком долго, нас перехватит Блех со своими ублюдками, — прогудел Рубос. В тесном пространстве его голос звучал зловеще.
— Ну что же, — решился Лотар, — тогда поторопимся. Пойдём тем коридором, который ведёт вверх.
— Не думаю, что это правильно, — спокойно сказал Сухмет. — Мы ещё в той части подземелья, которая должна защищать остальной лабиринт.
— Защищать? Зачем? — спросил Рубос.
— Может быть, от тех, кто попробует войти незвано, как мы.
— Я совершенно не чувствую, что тут находится впереди, — признался Лотар.
— Я тоже, — подтвердил Сухмет. — Поэтому, мой господин, лучше положиться на их стремление погубить нас.
Они пошли по коридору, который вёл вниз. Свет, льющийся со стен, становился всё сильнее. Рубос провёл рукой по камням, и вдруг его рука тоже стала светиться, словно на коже заискрился бледный зайчик лунного света. Но свечение это довольно скоро поблекло и угасло. Должно быть, Рубос очень отчётливо размышлял об этом, потому что неожиданно Сухмет произнёс:
— Это мельчайшие живые существа. Они питаются чем-то, специально рассеянным в воздухе. В этом больше изобретательности, чем магии.
Рубос только хмыкнул. В коридорах этот звук разлетелся, породив эхо.
Последующие коридоры были освещены уже чуть больше. В переливах этого света, в его пятнах на полу, стенах и своде пещеры было что-то завораживающее. Каким-то образом это подчиняло волю и заставляло идти туда, где было всё яснее и светлее. Осознав это, Лотар вдруг отчётливо услышал колокольчики, зазвеневшие в его сознании. Он замер.
Перед ними лежал коридор, освещённый едва ли не лучше, чем если бы здесь горели факелы. Но теперь Лотару совсем не хотелось в него входить. Поколебавшись, он свернул в тёмный и сырой туннель, который на этот раз вёл довольно круто наверх.
Это было настолько неожиданно для Рубоса, что он недовольно заворчал. И тут же, к своей радости, Лотар услышал шёпот Сухмета, хотя шептать здесь было совершенно ни к чему.
— Мне кажется, он разгадал дух этого лабиринта.
Теперь Лотар не сомневался, что они идут правильно. Он уже угадывал впереди сырой воздух верхнего подземелья и заранее радовался тому, что скоро не увидит этих пятен рассеянного, гипнотического, предательского света.
Мельком он подумал о том, что слишком легко принял советы этого старика, бывшего раба демонов и, вероятно, могущественных волшебников. Нужно будет установить пределы его возможностей, решил Лотар. Если они превосходят его собственные способности понимать мир, с ним придётся расстаться. Хотя, если старик возьмётся за его обучение…
Внезапно они вышли в коридор, в котором даже Рубос сразу узнал один из переходов в старый дворцовый двор. Лотар быстро просмотрел своим магическим зрением то, что находилось по сторонам. В одном конце коридора было очень много солдат. Они куда-то бежали, хотя в их головах всё смешалось и даже офицеры ничего не понимали. Они направлялись в ту сторону, где находилась главная часть дворца. С другой стороны располагались стражники, хотя их было меньше, прорываться через них значило опять, уже в который раз, посадить себе на пятки погоню.
Оба эти хода должны привести их наверх, откуда Лотар мог бы улететь, захватив своих спутников. Но помимо открытого пространства, ему также требовалось некоторое время на трансформацию, а когда начнётся схватка со стражниками, у него этого времени не будет.
Внезапно он понял, куда шёл и почему так и не сделал настоящей попытки прорваться наверх. Как и в начале этого приключения, что-то, чему он не мог подобрать названия, толкало его вниз — туда, где лежало это таинственное, освещённое микроорганизмами сухое подземелье. И даже ещё ниже — туда, где не могло уже ничего быть, но где всё-таки что-то было.
Он сконцентрировался, хотя это потребовало от него немалого расхода энергии, которую следовало сохранить: впереди могли поджидать ещё более суровые испытания.
В нижнем подземелье творилось что-то несусветное. Воины Конада всё-таки взломали дверь на балконе и ринулись по той лестнице, где всего полчаса назад прошёл Лотар с Рубосом и Сухметом. Но у стражников было больше пыла, чем рассудка, и они попадали во все смертельные ловушки, которые теперь почему-то отчётливо видел Лотар.
На той развилке, откуда беглецы пошли вниз, целая дюжина солдат бросилась наверх и была засыпана тяжёлыми камнями, переломавшими им рёбра. В коридоре, который был лучше освещён, оказался тупик с раздвижным полом. Отчаянные вояки пытались цепляться за края плит, которые медленно, но неотвратимо сдвигались под стены, но, когда держаться стало не за что, не менее десятка людей провалилось в тёмную, бездонную черноту, похожую на ту, что видел Лотар в обвалившейся старинной ловушке…
Ловушка. Лотар совсем забыл о ней… Хотя, как теперь ему казалось, он не забывал о ней ни на минуту. А она была совсем близко. Всего-то в сотне шагов. И, конечно, около неё не догадались выставить ни одного охранника. Приказано-то было держать верх дворца, а о подземельях и не подумали.
— Ты чего ждёшь? — спросил Рубос.
— Сухмет, где верёвка?
Раб выставил вперёд сумку, поверху которой аккуратными кольцами была уложена верёвка. С запоздалым раскаянием Лотар подумал, что вот Рубос догадался взять у старика часть поклажи, а ему это не пришло в голову.
Они оказались перед дырой в полу раньше, чем Лотар успел что-либо объяснить, да этого уже и не потребовалось. Сухмет быстро сделал удавку на одном конце верёвки и вместо стопора вставил в неё ложе самострела.
— Это зачем?
— Если кто-то ослабеет, самострел поможет ему не соскользнуть вниз.
Рубос пожал плечами и осмотрелся. Из стены торчал огромный бронзовый кронштейн для факела. Рубос подошёл к нему и принялся изо всех сил раскачивать в разные стороны. Потом, отдуваясь, проговорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
