Да, то есть, да.
Одарив меня напоследок удивленным взглядом, Юмичика предпочел завершить беседу, направившись по делам. Я настолько раскисла, что позволила себе перейти на небрежный тон? Может, действительно стоит обратиться к Исане? Пусть рана на плече уже и не болела, да кровь остановилась, эффект от адреналиновой лихорадки проходил. Тело исчерпало лимиты, видимо, ноги держали меня из-за силы воли или банального упрямства. Отрицание, что мое состояние на самом деле куда хуже ожидаемого, наводило страх.
Голова закружилась. Мне казалось, что я просто упаду назад и отрублюсь. Но не упала. Хотя ноги едва ли держали меня.
— Говорил же, что тебе стоило успокоиться, — прозвучал над головой тихий голос Айзена, в котором побилась стальная нотка недовольства. — А теперь на ногах не стоишь.
Я не знала, как реагировать на его слова. Даже тот факт, что я чуть завалилась на него, и поэтому продолжала стоять на ногах, вообще не произвел никакого впечатления. Я услышала лишь осуждение, с которым он ко мне обратился, однако мне хотелось проигнорировать его. И знать лишь глубину голоса, с которой мужчина обращался ко мне, чувствовать тепло его тела своей продрогшей спиной.
Расслабив плечи и шею, я откинула голову назад и закрыла глаза. Даже если осудит, плевать. Даже если посчитает мой жест проявлением слабости и уныния, все равно. Сейчас мне нужен тот Айзен Соуске, который на глазах десятков зрителей разыграет доброго капитана и поддержит своего истощенного битвой лейтенанта.
Потому что Юмичика прав — я не могу прыгнуть выше головы. Все, на что я способна сейчас, это быть слабым созданием, которое наивно полагает, что хищник не вцепится в него острыми когтями.
Комментарий к Глава 11. «Сорвавшийся с цепи»
Я невероятно прониклась идеей ада, которую описывал Кубо в мире “Блич”, поэтому способности гг (неожиданно, you know) будут выстраиваться с отсылками на классическое описание ада в японской культуре. Решила поделиться этой идеей для того, чтобы было более интересно наблюдать за развитием гг.
@EMILA arrancar помогла порассуждать также над значением имени Тобимару (飛丸), и я поняла, что лучше всего его интерпретировать как:
飛 — плут или мошенник; кто-то, кто предает.
丸 — круг, замкнутый цикл.
Фактически может означать как “обманщик, что ходит по кругу, застрял в бесконечном цикле”. Чем-то это можно интерпретировать с грешниками, попадающими в ад, которые вынуждены умирать и возрождаться бесконечное количество раз.
Глава 12. «Наркотик слаще адреналина»
— Тебе не стоило меня провожать.
— Еще чего. На тебя смотреть больно, того и глядишь свалишься где-нибудь в канаве, а потом ищи сто лет.
Недовольное бурчание Тоширо не могло не вызвать улыбку, хоть и снисходительную, но тем не менее. Мне так и не удалось убедить его, что я вполне сама могла добраться из госпиталя до своих апартаментов, парень так и буравил меня злым взглядом, спорить с ним оказалось бесполезно.
— Учитывая, что Исане приложила максимум усилий, чтобы залечить мои раны, я бы не свалилась в канаву, — успокоила я парня.
Даже зайдя на территорию пятого отряда, Тоширо был полон решимости довести меня до двери. В какой-то момент возникло подозрение, что он и уложит меня в кровать, заодно связав по рукам и ногам, чтобы я и думать не смела куда-то уходить, а сосредоточилась на отдыхе. Уже стемнело, по сравнению со вчерашней ночью, погруженной в битву, сегодня погода казалась намного прохладнее.
— На тебе использовали все известные техники лечения, и не зря. Я просто поражаюсь, как ты вообще столько ран схлопотала. Это никак не похоже на тебя… устроила еще такой пожар. Ты там… голову потеряла совсем?
Спрашивал Тоширо без осуждения. Несмотря на недовольство, его голос куда сильнее пропитывало беспокойство. Пока мы поднимались по лестнице на третий этаж, он так и не посмотрел на меня, выглядел расстроенным и обеспокоенным. Видеть его в столь нервозном состоянии оказалось неожиданно тяжелее, чем я предполагала. Он ведь не понимал, почему я так резко отдалилась от него за последний год, добавив к этому безрассудное поведение.
Выйдя на открытый коридор, тянущийся вдоль стены здания, я не спешила направиться в свои покои, а подошла к перилам. Луна горела ярким диском, Серейтей окутала тишина.
— Мне жаль, что я заставила тебя волноваться.
— Это еще мягко сказано, — встав от меня по левую руку, мрачно отозвался Тоширо. Задержав хмурый взгляд на улицах, он устало и шумно выдохнул. — Что с тобой происходит, Хинамори? Хотя… можешь не отвечать.
— Тоширо…
— Я понимаю, что ты пытаешься стать сильнее, Мацумото мне говорила, что тебя обеспокоил случай годичной давности, когда ты потеряла отряд и попала в госпиталь после боя с меносом. Но то, что я увидел сегодня… это меня напугало. Ты сражалась так, словно жизнь для тебя ничего не значит.
Ослепленная злостью. Верно. Но ты не прав, Тоширо, я так сражалась, потому что жизнь для меня значит все.
— Вчера мой отряд угодил на минное поле. Меня схватили. Отняли занпакто и ранили в плечо. Возможно, меня бы использовали для шантажа или переговоров. Если бы я ничего не предприняла, возможно, и не пострадала бы больше. Но пострадала бы моя репутация, а главное — не известно, оставили бы меня в живых или нет. Я испугалась… а еще разозлилась на то, сколь просто проиграла обычным мятежникам, хоть среди них и был старший офицер. Я почувствовала себя раненным зверем, загнанным в угол. Поэтому мне было плевать на ранения… пусть нанесут еще с десяток ран, но я выживу, — мрачно прошептала я, дотронувшись до шрама под ребрами. — Я буду биться до последнего вздоха…
— Но твое безрассудство могло тебя погубить. Я знаю, что лучше не выводить тебя из себя, но… ты никогда не забывала о последствиях своих действий. Ты хоть понимаешь, что пожар мог перекинуться из леса на жилые дома? В западном Руконгае ведь наша бабушка живет.
— Я постоянно думаю о последствиях, Тоширо, поверь, в последнее время даже больше обычного. Я понимаю, что некорректно оправдываться своим страхом и злостью, но… я уже один раз чуть не умерла. Опыт не из приятных.
И речь не про заварушку в мире живых с этим меносом, о котором я как-то позабыла, чего нельзя сказать о встрече с Гином в темном переулке. Малейшее воспоминание о его хитрой улыбке, один только взгляд, брошенный в его сторону, заставлял рану под ребрами ныть. Этот след останется со мной на всю жизнь, как напоминание.
— Ладно, закроем тему, — устало выдохнул парень. — Ты сама как
