ей нужно немного подышать воздухом, а затем направилась в противоположном направлении.
Выскользнув через боковую дверь, она направилась на террасу, расположенную по периметру. Дождь только что закончился, воздух был влажным, а камни скользкими. Она осторожно ступала, спускаясь по закругленной лестнице. В конце концов, человек предпочел бы умереть от старости, чем от удара по голове, превратившего его мозг в желе.
Стоя в прозрачном золотистом свете, льющемся из окон бального зала, она не была уверена, куда идти дальше. Хотя она была благодарна, что не выбрала сегодня атласное платье, потому что оно было бы замечено и выдало бы ее пребывание здесь. Этим вечером на ней были слои гофрированного бенгальского муслина, ткани настолько прозрачной, что она шелестела при малейшем дуновении ветерка. Но в то же время она была такой бледной, что в свете полумесяца казалась почти серебряной, поэтому она рискнула отойти в тень, чтобы ее не обнаружили.
Впереди в саду было темно, факелы погасли, превратившись в шипящие спирали дыма. Находиться на открытом воздухе в такой влажный день, несомненно, опасно для здоровья. Однако, по крайней мере, она не встретит ни души.
В то же мгновение она услышала уверенные шаги на террасе позади себя и, еще до того, как он заговорил, поняла. Она почувствовала это по тому, как ее тело мгновенно насторожилось. Каждый волосок на ее коже, казалось, приподнялся, ощущая дуновение ветерка, как усики бабочки.
— Вышли подышать воздухом, мисс Пэрриш? — спросил Халлуорт, и от его низкого голоса по ее телу пробежала дрожь, также известная как первый симптом.
— Или ваш уход из бального зала был рассчитанной попыткой привлечь мое внимание? В конце концов, вы должны были знать, что я последую за вами.
На мгновение отбросив свое недомогание, она закатила глаза и повернулась к нему лицом.
— Какая самонадеянность. Есть все основания полагать, что я просто вышла подышать воздухом, как вы и сказали.
— Хм… — с сомнением пробормотал он, спускаясь в сад. — Держу пари, что вы уже подумали, по крайней мере, о двух различных способах, которыми человек может получить серьезную травму, поскользнувшись на этих мокрых камнях.
На самом деле, о семи, но она не собиралась этого признавать.
— И вы, как настоящий друг, рискнули выйти на улицу, чтобы убедиться, что я в безопасности, как от травм, так и от негодяев?
— Как скажете, — предложил он и направился к ней по посыпанной гравием дорожке.
— Что ж, — начала она, — поскольку вы здесь…
— Ах-ха. Я так и знал.
— Произошло новое событие, которым я должна поделиться с вами.
Как только она закончила, самодовольная складка его бровей превратилась в ровную линию.
Что-то темное промелькнуло в его взгляде.
— Незерсоул сделал предложение.
— Что? Почему вы… Нет. — Элли покачала головой, пораженная и сбитая с толку. Она не могла понять, почему это было первое, что пришло ему в голову, или почему его заявление показалось таким резким и принужденным, похожим на обвинение. Итак, она снова сказала:
— Нет.
Он мгновение смотрел на нее в ответ, затем дернул головой в быстром кивке, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть через плечо. Шарканье его подошв по камню почти заглушило его выдох. Но не совсем. Она все еще слышала безошибочный звук облегчения.
Его реакция ничуть не ослабила ее замешательства. На самом деле, совсем наоборот. Почему его должно это вообще волновать? В конце концов, Джордж сделает предложение.
— Тогда о каких новостях речь? — спросил он.
Она выбросила из головы свои собственные вопросы, проследив за его взглядом, направленным на тени, падающие на террасу от гостей, толпящихся у открытых окон. Достаточно было повернуть голову, чтобы заглянуть сквозь стекло и увидеть их вместе. Одних в саду. Их имена были бы на устах общества, скандал был бы напечатан жирными черными чернилами в завтрашней газете.
— Возможно, было бы лучше поговорить в саду.
Вернув свое внимание к ней, улыбка скользнула по его губам, когда он предложил ей руку.
— Это таинственное событие, должно быть, очень важно, если вы готовы рискнуть любым смертельным исходом, который может возникнуть из-за мокрого подола.
— Дразните сколько хотите, — сказала она, проводя рукой по внутренней стороне его рукава, держа в другой пригоршню юбок.
— Но в один прекрасный день вы пожалеете, что у вас нет кого-то, кто предупреждал бы вас о каждом потенциальном бедствии.
Она ожидала, что он рассмеется над этим. Вместо этого он задумчиво кивнул, устремив взгляд на выложенную лунно-белым камнем дорожку впереди. Дорожка наклонялась с обеих сторон, с пологим гребнем посередине, отводящим воду. Это отлично помогло предотвратить попадание дождя на ее туфли и юбки.
— Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за предложение сопровождать меня и моих тетушек в Уилтшир. Вы были очень великодушны, сделав это после того, как вас практически вынудили принять решение, над которым у вас не было времени подумать.
— Это не требовало чрезмерных размышлений, — сказал он с деловитым видом человека, который, однажды приняв решение, твердо придерживается своих обязательств. Эта мысль ей не понравилась.
— Даже если так, — продолжила она, — думаю, вы будете рады узнать, что у вас больше нет никаких обязательств. Видите ли, мне и моим тетушкам нужно уехать раньше окончания сезона.
Неожиданное напряжение сковало жилистые мышцы под ее рукой.
— Когда?
— Как только сможем это устроить. Я думаю, примерно через два дня.
Элли выдохнула. Вот. Она сказала это. Его следующим ответом мог быть только понимающий кивок, за которым последовало бы безоговорочное расторжение их соглашения. Все было к лучшему. Она проводила слишком много времени, думая о нем, когда ей следовало думать о Джордже.
— Хорошо. Думаю, я управлюсь.
— Конечно. Никто и не ожидал, что вы… — Она резко остановилась, ее каблуки зарылись в гравий. Конечно, она неправильно его расслышала.
— Вы сможете… управиться?
В ответ на его утвердительный кивок она сразу покачала головой.
— Нет. В этом нет необходимости. Я не прошу вас менять свои планы. На самом деле, я настаиваю, чтобы вы этого не делали.
— Я не возражаю. И я уверен, что Мэг тоже не станет.
— Но…
Она уставилась на его невозмутимое лицо, не зная, как продолжить.
— Но вы даже не знаете причину, по которой мы уезжаем раньше.
— Это не имеет значения.
— Возможно, имеет, — бессмысленно возразила она, ее руки опустились по бокам, кулаки сжались в растущем волнении из-за его неспособности увидеть вполне приемлемый выход для них обоих.
— Тогда назовите мне свою причину, — сказал он, терпеливо втягивая воздух. Выдохнув, он протянул руку, чтобы заправить непослушный локон ей за ухо.
— Чтобы я мог сказать, что это все равно не
