могла стать ещё хуже.
Некоторое время начальник центра молчал, обдумывая услышанное, а затем, посмотрев на Шпилевского тяжёлым взглядом, произнёс.
— Полковник, от проверки корпуса отобьёмся?
— Так точно, ваше превосходительство! — без запинки ответил он.
— Хорошо — кивнул генерал-майор — Идите. Работайте. Вечером жду доклад и выявленные недостатки.
— Есть! — произнёс полковник, но на выходе его остановил голос хозяина кабинета — И ещё. Я жду от вас несколько кандидатур на должность начальника отдела вашей службы. Такая работа никуда негодится. А если выяснится, что предложенные лица будут неподходящими, либо станут совершать подобные просчёты, то я задумаюсь о смене другого должностного лица.
Когда очередной офицер покинул кабинет, Рогозин посмотрел на порученца.
— Полковник. Какие у вас предложения по выходу из кризисной ситуации?
— Ваше превосходительств, считаю целесообразным временно отменить целенаправленное давление на безродных и довести информацию до кураторов и их подчинённых. Это позволит снизить количество негативных событий и их остроту, а также усыпит бдительность надзирающих органов. Пусть и не на продолжительное время.
— Утверждаю! — кивнул генерал-майор — Что считаешь по происшествию? Случайность? Или диверсия?
— Второе замаскированное под первое — тут же отреагировал подчинённый — всё выглядит словно череда случайностей, однако на выходе центр получает несколько происшествий и серьёзные репутационные потери. В том числе дающие основания для определённых действий сотрудникам филиала и международного штаба, которые дискредитируют вас как руководителя.
— Эка ты завернул! — хмыкнул всё так же находящийся в кабинете начальник штаба — Надеюсь, Евгения Леонидовича никто не думает убивать?
— Пока нет — ответил серьёзный Егоров — однако если связать все недавние происшествия, то картина складывается нерадостная. И что меня больше всего беспокоит, так это те точки, на которые неизвестные пытаются давить. Им явно знакома та сложная ситуация, в которой мы сейчас находимся. Между необходимостью продвижения актуального курса союзных бояр, направленного на снижение численности простолюдинов, имеющих потенциал получения пятого класса и, соответственно, личного дворянства, а также требованием международной штаб-квартиры и, частично, нашего филиала, желающих отменить данную практику и сосредоточиться на равных правах для всех егерей. Так что думаю у нас крот, ну или против вас работает кто-то из своих.
— Не нравятся мне твои мысли, полковник — заметил Рогозин — но у самого такие же! Плохо, что набор уже провели и назначили на должности довольно принципиальных кураторов. Таких будет сложно остановить. Да и провокации никто не отменял.
На некоторое время в кабинете повисла тишина, которую решил нарушить начальник штаба.
— А с чёрными егерями что? Разобрался? Чьи они? Очередная подстава неизвестных или вновь ошибка в работе Шпилевского?
— Последнее, ваше превосходительство — доложил полковник — Опять его люди подгадили. Думали от безродных избавиться, но их самих скрутили.
— Ещё хуже — поморщился Залесский и кивнул в сторону двери — Он вопрос решает? Или нужно помочь?
— Занимается, но я его страхую — кивнул полковник и глаза его холодно блеснули — после выходных они либо выйдут из камеры корпуса, либо сдохнут. Лучше бы последнее. Было бы неплохо, если бы филиал тоже обгадился, потеряв свидетелей в своих стенах. Не одним же нам в отходах купаться?
— Нас спасёт только залёт товарища? — спросил начальник штаба с хитринкой — А вообще так и надо действовать. Что скажете Евгений Леонидович?
— Работай — кивнул генерал-майор Егорову — И начни наблюдение за Шпилевским. Слишком много проколов от него в последнее время и все действительно серьёзные. Как бы он перебежчиком не оказался. А даже если и нет, то с ним в любом случае нужно что-то решать. Устал он от своего места. Другое ему надо.
— Слушаюсь! — с едва заметной улыбкой произнёс полковник.
После того как подчинённый ушёл, Рогозин посмотрел на своего начальника штаба и произнёс.
— А давай-ка Виктор Семёнович по пятьдесят грамм. Мне с этими происшествиями просто жизненно необходимо подлечить нервы.
Глава 13
В медицинской клинике мне понравилось. Небольшие палаты на четыре человека, мягкие постели со свежим бельём, а также внимание симпатичных медсестёр, которые каждый час обмазывали мои ожоги каким-то приято пахнущим зельем. С парочкой наиболее фигуристых из них я даже собирался позаигрывать, но, заметив, каким насмешливым взглядом они посматривают на новых больных, свой первый порыв сдержал. Вовремя сообразил, что дамам в этом заведении уделяется слишком много мужского внимания. От количества которого даже у серых непримечательных девушек вырастает корона и они ведут себя словно царицы.
Так что в данной ситуации тактика действий по покорению красавиц, была обратной и заключалась в нарочитом игнорировании их выдающихся прелестей. Что на фоне двоих едва ли не выпрыгивающих из штанов аристократов, пытающихся казаться весёлыми и остроумными, смотрелось более выигрышно и привлекало больше внимания. Так что несколько заинтересованных взглядов я на себе всё же поймал.
Похожей тактики придерживался и последний из моих соседей. Правда, как выяснилось, делал он это не из-за большого ума, а благодаря обострённому чувству самосохранения, которое определённым образом сконцентрировалось на его сломанной челюсти, парочке выбитых зубов и других крайне неприятных травмах. Я даже думал немного ему посочувствовать, однако ощутил едва заметные испуганные взгляды, изредка бросаемые на меня, и понял в чём дело. Все травмы получены из-за чрезвычайной ситуации в здании комендатуры.
«Скорее всего, это один из тех молодцов, камера которого, на его беду, оказалась рядом с моей — подумал я и мстительная улыбка промелькнула на лице — Будет тебе наука. Нечего считать себя всех хитрее».
Мысли из-за скуки вернулись к событиям, произошедшим сразу после моего ареста. Было здесь и весьма оперативное заполнение бумаг, и скорое пополнение соседних камер новыми постояльцами. Первым из которых каким-то образом оказался Левенши. Он-то мне и рассказал, что на правах моего личного врага напросился в группу курсантов, для которых ночью выключат видеокамеры и откроют двери, позволяя проучить одного много возомнившего о себе пса.
Рассказал он это быстро, пока никого не было, и в перерывах не забывал поливать меня отборной
