Тине казалось, что все ее тело окаменело. Она думала, что ей будет мучительно страшно, захочется плакать или устроить истерику, но вместо этого стала неподвижной, как изваяние. Никаких чувств она не испытывала.
Они ехали молча. Похоже, герцогиня с несвойственной ей сдержанностью уже сказала все, что можно было сказать.
Проехав по Беркли-сквер, затем по Брютон-стрит и по Бонд-стрит, мимо манящих магазинов, они наконец подъехали к боковому портику церкви Святого Джорджа.
Церковь была заполнена обычной толпой зевак, пришедших посмотреть на чужую свадьбу. Под восхищенные вздохи толпы Тина вышла из кареты и огляделась. Может быть, в этот последний момент вдруг появится лорд Уинчингем и спасет ее? Ведь еще не поздно! Оставив их с герцогиней, кучер сыпал ругательствами в толпу, стоящую на его пути — ему предстояло отвести лошадей с каретой за угол.
Герцогиня протянула руку, закутанную в атлас и кружево, схватила за руку Тину и повела ее к двери церкви.
Когда они появились в проходе, сотни голов повернулись к ним, сотни жадных глаз принялись разглядывать невесту. Вероятно, прихожане терялись в догадках, почему ее сопровождает герцогиня. Конечно, ни кто из них не слышал объяснений мистера Грейчерча.
Опустив глаза, Тина шла по красному ковру. Один шаг… второй… третий… В глубине ее души еще теплилась надежда, что лорд ее не подведет.
Наконец, они остановились. Тина почувствовала, как кто-то подошел и встал рядом с ней. Не глядя, по одному лишь содроганию, которое вызвал у нее этот «кто-то», она все поняла. Служба началась.
Над ее головой произносились прекрасные слова свадебной службы, но Тина старалась не слушать их Наконец, был задан вопрос:
— Кристина Мэри Александра, берете ли вы в мужья этого мужчину?
Именно тогда ее словно ударили ножом в сердце и она поняла: все! Слишком поздно!
И тут услышала, как чей-то чужой голос, странный робкий, запинающийся, тихий, произнес:
— Беру.
Когда же сэр Маркус клялся быть с ней в горе и радости, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит их, в его голосе Тина услышала торжество собственника.
«Значит, я должна умереть!» — подумала она.
Ей даже показалось, что она чуть не произнесла это вслух, и потребовалась вся сила воли, чтобы не упасть в обморок.
Молодые расписались в метрической книге и под руку пошли по проходу. Только сейчас Тина осознала ужасную реальность, только теперь она поняла, на что обрекла себя.
Пока они вдвоем ехали в карете короткий путь от церкви до Беркли-сквер, она чувствовала, как жадные руки сэра Маркуса ощупывают ее тело. Его горящий взгляд пугал ее до полусмерти. Глубоким, густым голосом он страстно шептал:
— Теперь уже недолго, моя красавица! Скоро мы Достанемся вдвоем! Запомните, теперь я ваш муж!
— Мое платье… фата… вы их порвете… Не могу же я появиться перед людьми такой… помятой…
Плененная птичка робко пыталась выиграть время, а улыбка сэра Маркуса была улыбкой палача, который знает, насколько беспомощна его жертва.
Целый час они стояли, обмениваясь рукопожатиями, принимая поздравления, выслушивая тысячу раз повторяемые пожелания здоровья и счастья. Тина разрезала свадебный торт, и кто-то, но не лорд Уинчингем, которого не было в доме, провозгласил тост за новобрачных.
Наконец, герцогиня скомандовала, что Тине пора переодеться в дорожный костюм, и та убежала в свою спальню под шепот сэра Маркуса:
— Не задерживайтесь, дорогая! Я нетерпелив!
Пока горничные раздевали Тину, она стояла закрыв глаза. Чувство окаменелости проходило. Теперь она испытывала мучительный страх, от которого у нее дрожали руки и так колотилось сердце, что можно было только удивляться, что остальные этого не слышат.
Она замужем! Она леди Уэлтон! Горничные называют ее «миледи», а открыв глаза, она увидит на своем пальце сверкающее кольцо.
— Миледи была самой красивой невестой!
Из какого-то призрачного далека Тина слышала, как горничные герцогини осыпают ее комплиментами, но не потрудилась им ответить. Через некоторое время в комнату вошла герцогиня.
— Карета ждет, — коротко сообщила она, и Тина поняла, что старая леди тактично воздержалась от слов «ваш муж».
— Я готова, — ответила Тина и вдруг поняла, что медлить нет смысла. Нет причин откладывать неизбежное. Поэтому взяла перчатки, маленький ридикюль под цвет ее светло-голубого атласного платья и непроизвольно взглянула на себя в зеркало. Мягкие голубые страусовые перья, обрамляющие лицо, блистающие на шее бриллианты, тонкие кружева, украшающие платье… Она выглядела юной и беззаботной, хотя чувствовала себя старой и раздавленной ужасом, маячившим впереди.
Тина повернулась к герцогине и, подавляя рыдания, произнесла:
— Передайте ему, когда он… он вернется, что я была… м… мужественной, но мне его… не хватало!
Герцогиня кивнула, и Тина увидела, что старая леди тоже борется со слезами. Она прижалась мягкой щекой к старой, морщинистой щеке герцогини и прошептала:
— Вы были очень добры ко мне, благодарю вас!
— Если бы я могла помочь вам, дитя мое! — дрогнувшим голосом ответила герцогиня.
— Нет, тут никто ничего не может поделать! Как-то вы сказали про гордость! Вот что мне сейчас нужно! Гордость! — И Тина высоко подняла подбородок.
Затем, вежливо поблагодарив горничных, она спустилась в холл.
Прощание с гостями, ливень из лепестков роз, несколько зернышек риса, попавших ей в лицо… Наконец, молодожены сели в карету и тронулись в путь. Лошади легко поднялись на холм и поехали по Гроссвенор-сквер.
— Итак, леди Уэлтон?
Сэр Маркус сидел в углу кареты, и Тина благодарила Бога за то, что он пока не предпринимал попыток прикоснуться к ней. Она неохотно повернулась к : нему, но почему-то не нашлась что сказать. Все ее силы были сосредоточены на том, чтобы сдержать дрожь губ.
— Вы молчите, — упрекнул ее сэр Маркус. — Может быть, вы устали или не можете выразить словами свое счастье?
— Боюсь, я немного устала, — схватилась Тина за спасительную соломинку.
Тогда у нас нет причин засиживаться допоздна сегодня вечером, когда мы приедем в мой дом в Ньюмаркете, — с некоторым изумлением в голосе проговорил сэр Маркус и протянул руку. — Ну же, Тина, мы ведь женаты! Не бойтесь меня! Я могу вас побить, но я вас не съем! — Он засмеялся над своей шуткой, потом нарочито медленно, словно смакуя момент, привлек ее к себе. — Вы очень красивы, а ваш перепуганный вид способен пробудить в мужчине бешеное желание. Впереди у нас целая жизнь, моя любимая, давайте не тратить драгоценное время на всякие глупости!
Тина попыталась забиться подальше в угол, но безуспешно. Сэр Маркус, взяв ее за подбородок, повернул лицом к себе. Она увидела, как на мгновение зло сверкнули его глаза; сообразила, что его жадные губы ищут ее губы; а затем, словно нырнув в глубокий, темный пруд, почувствовала, что поддается его страсти.
