и, пресекая поспешные извинения капитана, распорядился: — Вызовите охрану. Мы идём в Чёрную башню.
— Боюсь, что все наши люди разошлись по городу, — смущённо заметил Брикар.
— Так отправьте кого-нибудь во дворец, пусть служба прево отрядит мне шесть человек для охраны! Адемар не вправе отказать мне в этом требовании, он обязан заботиться о моей безопасности.
— Но, может, вам достаточно будет моего меча?
Капитан смолк под гневным взглядом хозяина.
— Я коннетабль, если вы помните, и мне положен эскорт! — воскликнул де Полиньяк. — Я не хочу красться по улицам Сен-Марко, закутавшись в плащ, в сопровождении одного охранника. Это дело принципа, не говоря уж о том, что на меня итак сейчас ополчились не только мои враги, но и друзья де Лорма! Не хватало ещё, чтоб нас поколотили палками! Вы поняли меня?
— Конечно, ваше сиятельство! — поклонился ему Брикар. — Я немедля отправлю посыльного к дежурному капитану прево.
— И поторопитесь! Ночь не бесконечна!
Марк не заметил слежки. Он был слишком озабочен своими тревожными мыслями и, понадеявшись на темноту и пустынность улиц, пришёл прямо в своё убежище. Открыв отмычкой дверь, он запер её за собой на засов и поднялся на второй этаж. Спать ему не хотелось. Он всё думал о том, что занимаясь интригами де Полиньяка, упустил из виду участие в этой истории Чёрного лорда.
Он не стал снимать перевязь и плащ, потому что не был уверен, что сможет уснуть. Это была последняя ночь, отпущенная ему королём, и он понимал, что в любой момент у него может возникнуть новая идея, которая выгонит его на улицу и заставит нестись куда-то в поисках новой информации.
Задёрнув плотнее запылённые портьеры, он сел за письменный стол, зажёг свечу и, откинувшись на спинку кресла, положил ноги на стол. Так ему лучше думалось. Снова и снова повторяя про себя известные ему факты, он приходил к выводу, что именно Чёрный лорд следил за всем происходящим из темноты и знал всё об этом деле, и то, что было известно де Полиньяку, и то, что знал Марк, и то, о чём не имели понятия они оба. Его не интересовали факты, он больше наблюдал за участниками игры, чтоб изредка вмешиваться и направлять их в нужную ему сторону. Именно он располагал необходимыми Марку сведениями и о забытом многими заговоре против короля Алфреда, и о заговорщиках, и об усыпальнице. Может быть, он что-то знал и о таинственном наследнике, готовом претендовать на корону Сен-Марко, если будет свергнут Жоан. Как он к этому относился? Марк представил себе длинную череду королей, лица которых прошли перед бесстрастным взглядом главного алхимика, он вспомнил бледное лицо Леди Белой башни и её столь же безучастный взгляд. Скорее всего, Чёрный лорд не имеет какой-либо привязанности к очередному королю. Это лишь ещё одно лицо в его галерее королей, но он должен быть предан королевству. Однажды он уже убил короля, который был к тому же его отцом, но после долгие века верно служил Сен-Марко. Заинтересован ли он сам в смене короля сейчас? Захочет ли, чтоб династию возглавил потомок его старшего брата?
Марк потянулся к столу и взял с него тёмный томик мемуаров алкорского посланника. Принц Себастьян не станет выбирать между королём Жоаном или другим королём. Он видит картину шире, перед его глазами прошла жизнь многих поколений, и он думает о будущем Сен-Марко. Желает ли он прекращения войн и мира для народа, или ему хочется, чтоб всё вернулось на круги своя? Хочет ли он кровавого противостояния между двумя ветвями Монморанси, или ему больше по душе стабильность? Странный вопрос, особенно если он сам хранил эту тайну долгие века, не пытаясь вмешиваться в сложившийся процесс престолонаследия. Ведь его так обеспокоила сама возможность того, что новый владелец Лорма отыщет усыпальницу его брата, что покинул свою башню. Конечно, он хочет сохранить всё в секрете и не собирается потворствовать проискам де Полиньяка. Вот только и к Марку он, похоже, не испытывает никакой симпатии, особенно теперь, когда у него есть подозрения, что тот всё же нашёл усыпальницу. Почему он пытался убить его? Чтоб избавиться от ненужного свидетеля? Не будет Марка, и когда ещё появится новый граф де Лорм? По меньшей мере, лет двадцать можно жить спокойно.
Марк вздохнул и закрыл глаза. Он не знал, радоваться ли ему такому повороту или придти в ужас. С одной стороны, можно было предположить, что Чёрный лорд не позволит де Полиньяку осуществить его замысел, с другой, над самим Марком теперь нависла неумолимая угроза. И к тому же, всё же существует вероятность, что он не станет вмешиваться в действия нового коннетабля. Кто ж скажет с уверенностью, что за мысли роятся под его чёрным капюшоном?
Так он сидел в тишине, предаваясь безрадостным и тревожным размышлениям, перелистывая старую книгу, со страниц которой на него взирали три принца Монморанси, столь разные и по характеру, и по судьбе.
Грохот внизу заставил его вздрогнуть, а после вскочить на ноги и прислушаться. В первый момент он не понял, что происходит, а потом сообразил, что кто-то пытается выбить дверь его дома. Не тратя времени на то, чтоб выглянуть в окно, он сунул книгу в подсумок, подхватил со стола свечу, бросился к шкафу и, отодвинув его, протиснулся в щель, после чего схватился за рычаг и вернул шкаф на прежнее место. Он стоял на верхней площадке крутой лестницы, которая вела к незаметной дверце позади дома. Ждут ли его там, он не знал, но в любом случае, у потайного хода мог быть лишь пост, а судя по шуму в холле за стеной, туда ворвалась целая шайка.
Он спустился вниз и вдруг остановился, почувствовав, как его охватил ужас. Из-за стены послышались отчаянные вопли и хрипы, снова стук, словно кто-то ломился в дверь, а потом всё стихло. Он какое-то время прислушивался. Теперь и в доме, и на улице было тихо. Задув свечу и поставив её на пол, он достал из ножен меч и осторожно приоткрыл дверцу. Улица была пуста. Выйдя, он закрыл дверь и прижался спиной к стене там, где его полностью скрывал ночной мрак. Надев маску и накинув на голову капюшон, он беззвучно двинулся вдоль стены к углу дома и, оказавшись там, выглянул, чтоб посмотреть на входную дверь.
Она была распахнута, и в нескольких шагах от неё стоял человек в чёрном плаще, на его голову тоже был наброшен капюшон. Он чего-то ждал, скрестив руки на
