Потеря контроля над собой
В 1988 году два молодых кинорежиссера Пирс Томпсон и Мэтт Джэкомб подкинули мне идею создать видеокурс. Они оба были бывшими курильщиками, которым благодаря моему «Легкому способу» удалось навсегда распрощаться с этой вредной привычкой. Они были уверены, что короткий видеоролик с рассказом о моей методике будет пользоваться успехом. Я был несказанно рад идее, что мне представится еще одна возможность рассказать миру о своей методике борьбы с курением. Мы договорились, что я буду писать сценарий и выступать в качестве ведущего, Пирс будет режиссером и они с Мэттом будут совместно продюсировать съемки ролика. Как мы договорились, все расходы будут поделены пополам между нами с Джойс и этими двумя режиссерами.
Сначала было решено пригласить профессионального сценариста, который бы на основе моей книги «Легкий способ бросить курить» написал сценарий, а я должен был с экрана представить его телезрителям. Но, к несчастью, стремление «родить шедевр» привело к тому, что сценарист полностью исказил всю мою методику. Я не мог упрекнуть его в непрофессионализме, потому что сам мало разбирался в том, каким должен быть сценарий. Но если я совершенно не понял его интерпретаций, то как смогут их понять другие? После этой неудачи я за три недели написал свой сценарий, который, я надеялся, подойдет для фильма.
На съемки отводилось два дня. Ролик снимали в большом ангаре для самолетов в западной части Лондона. Для меня все было как-то непривычно. Все утро первого дня ушло на то, чтобы придать мне подобающий вид и загримировать меня. Свитер, который на мне был, не устроил режиссера, поэтому Джойс отправили домой за всей коллекцией моих шерстяных вещей. Когда и их сочли непригодными для съемок, Джойс пришла в голову мысль позвонить одному нашему другу по гольф-клубу, Тиму Куперу, который жил неподалеку и у которого был огромный выбор разных дорогих свитеров, в том числе экзотических расцветок. Джойс надеялась, что из его коллекции нашему придирчивому режиссеру все же удастся что-нибудь подобрать. Пирс отверг все, что принесла Джойс. Затем он зашел в какой-то местный магазин и купил мне обычный светло-голубой свитер. Единственное, из-за чего у нас с ним возник спор, было то, что свитер оказался мне велик на четыре размера. Но директор студии решил эту проблему: собрал лишнее сзади у меня на спине и закрепил все это огромной канцелярской скрепкой.
К счастью, видеокамера была оборудована функцией автосуфлера, поэтому мне не нужно было заучивать текст наизусть, а просто выглядеть как можно естественнее, читая слова, пробегавшие передо мной на экране. Как только я немного приспособился к этой технике, мы были готовы начинать съемки.
Не успел я начать, как услышал следующие слова:
– Стоп! Аллен, я думаю, вам будет лучше без очков. Снимите их.
– Но я не смогу без них прочесть текст с экрана.
– Не вопрос. Мы увеличим шрифт.
Но тут возникла еще одна проблема: чтобы я смог разглядеть буквы, пришлось увеличить текст до размера верхней строчки оптометрической таблицы. При этом на экране одновременно могли уместиться всего три слова. Очки пришлось снова надеть.
Съемка началась. И почти сразу же меня прервали:
– Стоп! Аллен, вы машете руками.
– Конечно, а как же иначе? Разве вы при разговоре не пользуетесь жестами?
– Дело в том, что мы снимаем только верхнюю часть туловища и зрители не увидят ваших рук.
– А тогда какое это имеет значение? Они же не подумают, что руки у меня отвалились.
– Я был бы вам очень признателен, если бы вы перестали жестикулировать.
В своих выступлениях я всегда сопровождал слова взмахами рук, что-то утверждая или отрицая. Запрет на жестикуляцию усилил мое и без того напряженное состояние, хотя я пытался успокоиться и не нервничать.
Теперь я начал запинаться. Пирс вмешался снова:
– Аллен, постарайтесь расслабиться. Вы становитесь каким-то жестким и официальным. Когда я пришел к вам в клинику, вы выглядели так естественно, это было потрясающе!
– Мое нынешнее положение вряд ли помогает чувствовать себя спокойно и расслабленно. Я сижу посреди огромного ангара для самолетов, на спине у меня к кофте приколота скрепка, и вдобавок мне еще не разрешают жестикулировать.
Чаша моего терпения переполнилась, и если бы не пришло время перерыва на обед, то я поставил бы точку на моей неудавшейся карьере в кино. После перерыва мое настроение улучшилось, и остаток этого дня и следующее утро прошли очень гладко, и я больше не читал текст сбивчиво и взахлеб, как раньше. Весь текст был поделен на два куска по три минуты каждый. На второй день я за один заход записал половину всех отрывков, а остальное закончил еще за три дубля. Нам оставалось полтора часа, чтобы записать один пятиминутный фрагмент и два – по три минуты. Я думал, что ничего не может быть проще.
Как раз под конец пятиминутного фрагмента я сбился и все испортил, более того, дважды повторил одну и ту же ошибку. Пять минут казались не таким большим сроком, чтобы прочитать свой текст без ошибок. Но когда вы сконцентрированы до предела и находитесь в таком состоянии два дня подряд, то это не так-то просто сделать. А я к тому времени порядком подустал. Потом было еще три неудачных попытки прочесть текст без запинки. Народ уже начал поглядывать на часы. Тут раздался чей-то незнакомый голос из громкоговорителя:
– Мистер Карр, у вас все о-о-очень хорошо получается. Но вы почему-то начинаете ускорять темп своей речи, как только приближаетесь к самому трудному абзацу. Не торопитесь. Расслабьтесь и начните заново.
Меня раздражал покровительственный тон его голоса, но я постарался выполнить его указания. Я начал читать медленно и старался не ускорять темп по мере того, как приближался к трудной части текста. Когда мне удалось дойти до этого места, я заметил, как напряглись лица съемочной команды. Я почувствовал, что все они очень хотели, чтобы у меня получилось. А мое внимание вдруг куда-то рассеялось.
В этот момент вокруг началась паника. Но я оставался на удивление спокойным. В своей жизни мне приходилось попадать и в гораздо более трудные ситуации. Я выкинул из головы все советы и наставления, которые мне давали, и попытался разобраться, что со мной происходит. Я посмотрел на предложение из текста. У меня без труда получалось прочитать его про себя. Но язык просто не поворачивался, чтобы прочитать это предложение вслух. Тогда я предложил немного изменить текст и попросил во время съемок этого фрагмента всех присутствующих, кроме оператора с громкоговорителем, удалиться из моего поля зрения. И у меня все получилось. Я прочитал этот кусок без малейшей запинки. После команды «стоп, снято!» вокруг меня послышались вздохи облегчения и аплодисменты, которые тут же рассеяли напряжение, царившее на съемочной площадке. Но голос из громкоговорителя прервал наше ликование:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
