поняла… Но он сказал, что еще в школе думал над тем, что случится в случае взрыва большого количества атомных бомб. Оттого и начал институткой физикой интересоваться…
— Так, интересно, — довольно улыбнулся товарищ Рыжов. — Что-нибудь еще по нему можешь сказать?
— Не знаю, — задумчиво произнесла девушка. — Мы с ним много общались, но он… Обычный что ли! Хотя умный очень! Словно с кем-то старше себя говорю. С женой его Вико… Викторией тоже много общаюсь, она мне уже лучшей подругой стала. А уж как они друг друга любят — даже завидно становится!
— А что на счет его политических взглядов? — слегка прищурившись, спросил товарищ Рыжов.
— Знаете… Я большего коммуниста не видала! — вдруг улыбнулась Квета. — Только он какой-то немного не такой как большинство… Он не верит в коммунизм, а… Как сказать-то? Он убежден, что без социализма и коммунизма будущее невозможно.
— В каком смысле? — не понял лейтенант.
— Понимаете… Это не вера в идею, а… логика что ли? Прагматизм? Он может четко и аргументировано рассказать и доказать, почему иной вариант развития цивилизации — это путь в тупик.
«А вот это уже интересно!» — подумал товарищ Рыжов. В отчете для Шелепина надо будет в обязательном порядке указать на этот факт! Молодец девчонка-то! Можно сказать, самую суть ухватила…
Про нее товарищ Рыжов тоже неплохо знал… Квета Ковач, родилась в 1946 году в США в семье эмигрантов-антифашистов из Словакии. Закончила школу, поступила в медколледж, где отучилась два года до того, как случилось извержение Лонг-Вэлли. Потом выживала как могла, волей случая встретилась с высланным из СССР эмигрантом, который и предложил ей подать заявление в советское посольство, которое и было удовлетворено. В СССР так уж получилось, что ее распределили в их город, ну а тут уж постарался товарищ Рыжов — вместо общаги она попала в половину дома. Хотя сама девушка о его роли в том и не подозревала. За то перед вселением он встретился с ней и попросил «приглядеть» за одним человеком. Дескать, перспективный кадр, указание свыше и все в таком духе. Ну а раз уж она будет теперь рядом жить…
— Можно вас об одном попросить? — отвлек товарища Рыжова от мыслей голос девушки.
— Ну спрашивай, — пожал плечами чекист.
— Можно я больше не буду ничего вам говорить?
— Почему? — не понял лейтенант.
— Мне стыдно, — смущенно произнесла девушка. — Они ведь хорошие люди, ко мне так хорошо относятся, как к родной… Я с ними искренне подружилась! Но ведь я их, выходит, обманываю!
— Но ведь ты ничего плохого не делаешь? — пожал плечами лейтенант. — Просто товарищ Шелепин велел понаблюдать за Михаилом Васильевичем.
— Все равно это нечестно!
— Понимаешь, Квет, — произнес лейтенант. — Мы не можем разбрасываться перспективными кадрами — и потому должны иметь возможность в случае необходимости вовремя помочь. Сама видишь, какие нынче времена! А у нас люди гордые, пока совсем не прижмет — ни о чем не попросят! А потом может уже поздно оказаться…
Работать с людьми и убеждать их товарищ Рыжов умел… Так что вскоре Квета и сама была уверена, что делает благое дело. Фактически помогает тем парню с девушкой, что оказались ей так симпатичны. Ну а что при этом приходится кое-что от них скрывать — так ведь это для их же пользы?
* * *
Новый Год в СССР, можно сказать, даже отметили… Хотя и предельно скромно. Не было ни елок, ни застолий, ничего такого… Не было в это время еще в СССР и традиции с предполуночным телеобращением на 31 декабря. Потому когда было объявлено, что ровно в 22:00 прозвучит радиообращение товарища Пономаренко, то перед радиоприемниками собралась вся страна! «А ведь, похоже, генсек вдохновлялся речью Сталина на параде 1941 года!» — слушая выступление, вдруг подумал Михаил, и на миг даже устыдился какому-то своему цинизму. Как ни крути, но вырос он уж из этих времен! И оттого уже не получалось, как всем окружающим, слушать речь Пономаренко чуть ли не с разинутым ртом, с беспрекословной верой партии и правительству…
Конечно, здесь не было ничего про партизан или войну, но во многом другом стиль выступления оказался схожим. «От имени советского правительства и коммунистической партии приветствую и поздравляю вас с наступлением Нового 1968 года! — звучали из приемника слова Председателя Совета Министров СССР и генерального секретаря ЦК КПСС. — К сожалению, товарищи, в тяжелых условиях сегодня нам приходится встречать новый год. В результате бездумных действий американской военщины и произошедшего гигантского извержения вулкана Лонг-Вэлли произошло резкое похолодание со снижением средней температуры на Земле и началом Долгой зимы, что создало угрозу для нашей страны. Мы были вынуждены усилить меры по обеспечению соблюдения социалистической законности, провести эвакуацию в южные республики населения большей части Сибири и северных областей РСФСР, принять срочные меры по обеспечению населения продовольствием…» Ну и так далее… Пройдясь по положению дел в стране, по международной обстановке и сравнив их с тем, что было в годы войны, товарищ Пономаренко закончил свое выступление вполне закономерно. «Ни у кого из нас нет сомнений в том, что Советский Союз и в этот раз сможет выстоять и победить, в очередной раз доказав всему миру преимущества социалистического строя». Добавив еще несколько слов на счет неизбежной победы дела Ленина-Сталина и пожелания на новый год, товарищ Пономаренко на том и закончил речь. После чего все слушавшиеся принялись ложиться спать. И странное дело — казалось, что что Вика, что родители Михаила, что старшая сестра с ее мужем и дед с бабкой чуть ли не светятся от какого-то нахлынувшего чувства воодушевления… Даже на Квету отчасти подействовало, хоть и гораздо слабее. Михаил же… Слышал он когда-то речи и Брежнева, и Ельцина… Разве что от Мишки Меченого не слыхал — и то лишь потому, что к тому времени, несмотря на приверженность идеям социализма, успел разочароваться в КПСС как партии и попросту и не желал его слушать. Впрочем, Ельцина он тоже слушал лишь однажды — и чисто из интереса «что этот урод нам там скажет?»
Ну а на следующий день в обед выдали фрукты… Вот и все празднование! Впрочем, при их виде люди тоже чуть ли не подпрыгивали от радости. Как мало порой нужно для счастья! И оттого Михаила охватывала еще большая ненависть к американцам… Можно сказать, его счет к ним все рос и рос. В его прошлом мире они через своих агентов влияния уничтожили, развалили СССР. В этом — уничтожили половину мира! Уже сейчас от их действий погибли
