Читаем без скачивания Тайна семьи Вейн. Второй выстрел - Энтони Беркли

– Совершенно верно, сэр. Скорее всего убийца – человек, имеющий доступ к этому самому аконитину. Полагаю, мы можем рассматривать данную гипотезу как определяющую. В этой связи я в самое ближайшее время наведу справки во всех аптеках в Сэндси и близлежащих городках. Но это, так сказать, для очистки совести, ибо сомневаюсь, что таким путем мне удастся добиться ощутимых результатов. Убийца отлично разбирается в ядах, и это очевидно. Ему требовалось нечто смертельное и быстродействующее, так что его выбор был сведен к такому ограниченному набору, как цианид, стрихнин, аконитин и кураре. Цианид имеет сильный специфический запах, поэтому существовал риск, что жертва сможет обнаружить его наличие. Стрихнин слишком грубо воздействует на организм, вызывает судороги, и жертва перед смертью могла поднять ненужный шум. Кураре же обычно смазывают наконечники копий или стрел, так как для проникновения в кровь ему требуется открытая рана. Стало быть, остается один только аконитин (кстати, значительная доза), который идеально соответствует всем требованиям преступника.

– Хм, – задумчиво хмыкнул Роджер, поглаживая подбородок. – Я понимаю, к чему вы клоните. Но не кажется ли вам, что…

– Здравствуйте, вы двое! – раздался голос от двери. – Все препираетесь? Надеюсь, у вас найдется что-нибудь выпить? У меня глотку будто пылью присыпало после прогулки на жаре по здешней дороге.

– Энтони! – произнес Роджер с некоторым раздражением, которое нельзя было назвать неоправданным. – Ты как всегда вовремя…

После прихода младшего кузена разговор переключился на другие, не связанные с делом о двойном убийстве проблемы.

Лежа той ночью в постели, Роджер никак не мог заснуть из-за одолевавших его разнообразных мыслей. Для бессонницы хватило бы уже одного того, что ему сообщил инспектор. Тем не менее не эта информация волновала Роджера более всего, а не дававший покоя вопрос, почему инспектор неожиданно сменил гнев на милость, выбрался из своей раковины и, казалось, без всякой видимой причины ударился в откровения. Версия о том, что он хотел использовать его неординарный мозг для своей пользы, оставалась всего лишь объяснением, подозрительно напоминавшим повод. Особенно если учесть, что во вспыхнувшей затем дискуссии тон задавал именно инспектор, наметивший дальнейшие пути расследования и озвучивший новую рабочую версию, которая на первый взгляд представлялась вполне логичной и подкрепленной фактами. Что интересно, Роджер не смог обогатить их разговор ни единой новой мыслью и лишь согласно кивал да поддакивал. Неужели суть рассуждений и намеков инспектора сводилась к тому, чтобы подвести журналиста к мысли о том, что отныне главным подозреваемым в деле о двойном убийстве становится доктор Вейн? Только начиная забываться сном под утро, Роджер неожиданно со всей ясностью осознал, зачем Морсби затеял весь этот разговор. Он хотел, чтобы Роджер думал именно так, из чего следовало, что истинная теория Морсби в корне отличалась от озвученной!

Бреясь на следующее утро в ванной, Роджер продолжал неторопливо перебирать цепочку сформировавшихся в мозгу умозаключений, в основе которых лежало сделанное им в полусне маленькое открытие. Злорадно посмеиваясь про себя, инспектор продолжил негласное соревнование с корреспондентом «Курьера», которому до этого проиграл несколько очков, стараясь навести соперника на ложный след, вместо того чтобы сказать ему правду. При этой мысли Роджер улыбнулся своему отражению в зеркале. Что ж, он примет это к сведению, но инспектор, похоже, забыл, что в этой своеобразной игре участвуют двое и он, Роджер, тоже в состоянии разыграть свою партию. Продолжая ухмыляться, он принялся составлять план собственной кампании, в ходе которой собирался изменить направление ветра, заставив паруса на мачтах инспектора безвольно повиснуть.

Если разобраться, ему оставалось одно: продолжать расследование и двигаться вперед, словно вчерашнего разговора с инспектором не было вовсе. Конечно, существовала вероятность, что доктор Вейн и вправду совершил оба убийства, хотя инспектор, ясное дело, думает по-другому. Кстати, Роджер, вне всякой зависимости от теорий инспектора, тоже думал по-другому. Но не потому, что не считал доктора способным на убийство, особенно в критических обстоятельствах. Просто его шестое чувство говорило ему, что доктор не мог убить свою жену. Роджер так чувствовал – и точка, хотя подкрепить свои чувства чем-то более существенным был не в состоянии. А вот убить Медоуза доктор мог, против этого шестое чувство не восставало. Но жену – ни в коем случае.

А при подобном раскладе так ли уж невозможно, что эти два убийства совершили разные люди? Инспектор сделал все, что в его силах, чтобы внушить ему мысль о двойном убийстве, однако его усилия заставили Роджера бросить взгляд в противоположном направлении. Не говоря уже о том, что в озвученной им теории имеются-таки досадные пробелы, которые в определенном смысле свидетельствуют о наличии другой, более выверенной и обоснованной версии, какой он и придерживается. Впрочем, дело, как и прежде, остается запутанным, и единственный способ распутать все ниточки – сохранять ясную голову, не упускать из виду даже незначительные детали, избегать пристрастий и предвзятостей, и тогда – пусть победит сильнейший!

Роджер аккуратно расчесал волосы, надел пиджак и с невозмутимым выражением лица спустился к завтраку.

К тому времени инспектор наполовину одолел завтрак, Энтони же нигде не было видно. Таким образом, Роджер и Морсби снова оказались за столом вдвоем и минут десять разговаривали обо всяких пустяках, будто специально избегая касаться тем, имевших отношение к расследованию. Потом инспектор поднялся, пробормотал несколько слов относительно ожидавшего его трудного рабочего дня и вышел из гостиной. Почти одновременно с его уходом в гостиную вошел Энтони.

Роджер ел мармелад, наблюдал за тем, как младший кузен накладывал себе на тарелку с общего блюда остатки яичницы с беконом, и думал о данном им инспектору обещании хранить в тайне от всех предоставленную в его распоряжение информацию. Это обещание в определенном смысле сковывало его, и теперь он пытался найти возможность донести полученные сведения до кузена, не нарушая данного им слова. И кажется, нашел.

– Энтони, – начал он с некоторой осторожностью, – сегодня утром ты будешь у нас дежурным.

– Неужели что-то случилось? – осведомился Энтони с присущей ему по утрам невозмутимостью. – Пока вроде ничего не происходит, и мы в последнее время только и делаем, что ничего не делаем.

– Что верно, то верно, – с нарочитой небрежностью согласился Роджер. – По крайней мере ничего серьезного. Тем не менее есть вещи, которые я не прочь проверить. Честно говоря, мне уже немного надоело сидеть без дела, и я придумал себе проблемку, с которой хотел бы разобраться. Только представь: вдруг удастся установить, что Медоуз не покончил самоубийством, а его, к примеру, убили!

– Только представь, что луна, к примеру, внезапно превратилась в розовый сыр, – сказал с ухмылкой младший кузен. – Ладно. Приму это к сведению. Что дальше?

– Как ты понимаешь, это всего-навсего очередная гипотеза, – произнес Роджер с таким видом, как если бы пытался убедить себя в обратном. – Но я бы не хотел списывать ее со счетов только из-за того, что все остальные придерживаются противоположной точки зрения. И мне представляется, что будет очень увлекательно попытаться разузнать что-нибудь по этому поводу.

– Значит, ты этим собираешься заниматься? – спросил Энтони, отрезая себе кусочек хлеба. – Будешь ходить по домам, задавать вопросы?.. Но мне лично кажется, что это напрасная трата времени. Тем не менее охотно составлю тебе компанию, уж коли ты решил немного развлечься. А то в последние дни здесь стало малость скучновато, не так ли?

Роджер посмотрел на кузена с некоторым удивлением, но проявил тактичность и не стал комментировать последнее заявление. Признаться, он думал, что уж кому-кому, а Энтони здесь скучать не приходится, учитывая его отношения с некой юной особой.

– Стало быть, у вас с Маргарет сегодня утром не намечается никаких совместных мероприятий? – спросил он.

– Нет, – с делано беззаботным видом ответил Энтони. – Насколько я знаю, ей необходимо съездить по делам в Сэндси. Сделать кое-какие покупки или что-то в этом роде. Так что встретимся скорее всего завтра.

И снова Роджер, проявив не свойственную ему тактичность, удержался от каких-либо комментариев. Хотя ему очень хотелось спросить: «Поссорились, что ли? И чего не поделили, молодые идиоты?» Но не спросил. Не хотел, чтобы Энтони разозлился и сопровождал его с мрачным выражением лица.

– Тогда все в порядке, – коротко заметил он, как если бы суточные перерывы в общении младшего кузена с Маргарет казались ему самой обычной вещью. – А займемся мы сегодня следующим: предположим на один только день, что Медоуз действительно был убит (отравлен, разумеется), и попытаемся собрать факты или свидетельства в поддержку этой версии. Уверяю тебя, будет интересно. Ну, что ты на это скажешь?