Прошло не менее трех четвертей часа, прежде чем Роджер решился наконец озвучить некоторые проблемы, не дававшие ему покоя.
– Уверен, – отрывисто сказал он, – что информация, которую мы получили от хозяйки дома, может указать нам путь к истине. Если, конечно, мы сумеем правильно ее интерпретировать.
– Ты имеешь в виду эпизод, связанный с появлением миссис Вейн и ее ссоры с преподобным? – уточнил Энтони.
– Ну нет, – ответил Роджер, правда, без привычной уверенности. – Это не дает нам ничего нового, не так ли? Мы и раньше знали, что они встречались и находились не в самых лучших отношениях. Меня больше интересует то, что хозяйка рассказала о трубках.
– Хм… Не представляю, как эти трубки могут вписаться в схему.
– Как ни крути, – заметил Роджер с сарказмом в голосе, – но трубка таки сыграла главную роль в этом деле.
– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать? – с удивлением спросил Энтони.
Роджер некоторое время гипнотизировал его взглядом, а потом рассмеялся:
– Извини, малыш. Я совсем забыл, что ты ничего не знаешь об этом. Но ты не должен задавать мне вопросы на данную тему, поскольку я дал страшную клятву хранить эти сведения в тайне. Но как бы то ни было, трубка действительно играет в нашем деле важнейшую роль. Только не вздумай передать мои слова инспектору.
– Буду нем, как эта скала, – с ухмылкой заявил Энтони. – Ну а ты продолжай думать в этом направлении. Уверен, что ты доберешься до сути дела, Роджер, если основательно напряжешь свое серое вещество.
– Спасибо, Энтони, – пробормотал Роджер. – Иногда даже мне бывает нужна поддержка. – С этими словами он снова углубился в размышления.
Энтони сидел на плоской кромке скалы до тех пор, пока у него не заболела нижняя часть туловища, после чего, сняв туфли и носки, подвернул брюки, спустился на берег и стал прогуливаться вдоль кромки прибоя.
Высоко в небе неожиданно возник самолет, выписав над их головами широкую петлю. Рев двигателя доносился до них как едва слышное жужжание.
– Уж не самолет ли это Вудторпа? – крикнул Энтони, впиваясь взглядом в темное пятнышко на небосводе.
– Вудторпа? – с отсутствующим видом откликнулся Роджер. – Понятия не имел, что у него есть самолет.
– Мне об этом Маргарет рассказала. Во время войны он служил в Королевских ВВС, а после ее окончания приобрел гражданский аэроплан. Ничего удивительного, ведь его семейство буквально купается в деньгах.
– Счастливые люди… – механически протянул Роджер.
В этот момент Энтони нашел под камешком маленького краба, и разговор прервался.
Прошло не менее получаса, прежде чем Роджер заговорил снова. Поднявшись на ноги, он спустился на берег и направился к Энтони, перепрыгивая с камня на камень и одновременно набивая трубку.
– Послушай, Энтони, – обратился он к младшему кузену, – существует хотя бы малейшая возможность встретиться с Маргарет во второй половине дня? Мне нужно задать ей парочку очень важных вопросов.
– Сомневаюсь, – ответил Энтони, задумчиво почесав макушку. – Дело в том, что я уже приглашал ее на вечернюю автомобильную прогулку. Но она сказала, что вряд ли выберется – слишком занята.
– Кажется, ты говорил, что она поехала в Сэндси?
– Да.
Роджер нахмурился:
– Прямо-таки инфернальное невезение. А между тем мне необходимо срочно прояснить один очень важный момент.
– Какой именно?
– Хотел узнать, не собиралась ли, паче чаяния, миссис Вейн незадолго до смерти куда-нибудь съездить.
– Странно, что вы об этом спрашиваете, сэр, – с ухмылкой произнес Энтони, пародируя хозяйку дома, в котором они побывали утром. – Поскольку, как это ни удивительно, я знаю ответ на этот вопрос. Да, собиралась. И что с того?
– Собиралась, значит, не так ли? – с энтузиазмом подхватил Роджер. – Это тебе Маргарет сказала?
– Упоминала как-то, а я запомнил. На всякий случай. Миссис Вейн этим летом еще никуда не выбиралась, но собиралась отдохнуть где-то в компании друзей до двенадцатого числа.
– До двенадцатого, говоришь? – Роджер мгновенно произвел необходимые расчеты. – А это означает, что она собиралась тронуться в путь две недели назад. Отлично, Энтони! Похоже, я напал на какой-то важный след.
– Не может быть! – прозвучавшее в голосе Энтони удивление стало бы лучшей наградой для любого детектива-любителя. – Хочешь сказать, что ты близок к разрешению загадки?
– Ну, я не стал бы этого утверждать. – скромно ответил Роджер. – Но у меня и впрямь появилась весьма остроумная идея, которая, на мой взгляд, как нельзя лучше вписывается в схему.
– И какая же?
– Ты не должен задавать мне подобных вопросов. Пока, по крайней мере. Мне необходимо еще раз как следует все обдумать, прежде чем я смогу на основании сделанных выводов сформулировать более или менее логичную теорию. Кроме того, лучшие детективы всегда придерживают свои главные открытия, чтобы озвучить их в самый эффектный момент (наверняка ты знаешь об этом), а я не могу сказать, что аудитория в лице Энтони Уолтона, двух зеленых крабов и пиявки представляется мне подходящей для этого.
– Тогда поторопись и еще раз как следует все обдумай, – сказал Энтони, проигнорировав последнюю ироническую ремарку кузена. – Надеюсь, ты понимаешь, как нам всем не терпится прояснить это дело от начала и до конца?
– В таком случае давай вернемся в гостиницу и выпьем чаю. После чего, если ты предоставишь мне пару свободных часов, я, возможно, до чего-нибудь и додумаюсь.
Когда они вернулись в отель, выяснилось, что инспектор Морсби так до сих пор и не объявился. Об этом сообщил лично хозяин заведения, зная, что интересует Роджера более всего. Последний же немедленно задался весьма актуальным вопросом, какие открытия за это время успел сделать инспектор и не противоречат ли они его собственной грандиозной идее, которая представлялась ему пока единственно верной. Неприятно же, в самом деле, когда твой соперник обыгрывает тебя на завершающей стадии расследования по всем статьям, не так ли?
Впрочем, Роджер старался своей тревоги не показывать и как ни в чем не бывало болтал с Энтони за чаем о разных пустяках, объясняя это тем, что хочет очистить мозг от всевозможных ненужных наслоений, дабы приступить к решению задачи со свежей головой.
Как только они покончили с чаем, Роджер, прихватив с собой трубку, снова отправился на берег к скалам, строго-настрого запретив Энтони приближаться к нему на расстояние менее полумили.
Прошло куда больше двух оговоренных ими часов, когда Роджер, поднявшись по каменным ступеням к знаменитой тропинке, змеившейся среди скал, принялся прогуливаться по ней. Там он очень скоро увидел слегка осоловевшего от скуки Энтони, который более всего боялся пропустить кузена и поджидал его здесь уже довольно давно.
– Ну, как дела? – осведомился младший кузен, чуть ли не бегом устремившись к Роджеру. – Тебе сопутствовала удача?
– Не столько удача, сколько ясность мысли и блистательная работа ума, – ответил Роджер с вполне оправданной гордостью. – Да, я разрешил эту маленькую проблему, как сказал бы Холмс, будь он сейчас на моем месте.
– Кто в таком случае убийца?
– Полагаю, ты в состоянии потерпеть еще немного? Мне не хочется комкать интереснейшую историю, но равным образом не хочется рассказывать ее дважды. Так что если ты дождешься возвращения Морсби, то я смогу убить двух птичек одним камнем.
– Но кто знает, когда он вернется? – проворчал Энтони.
– Давай возьмем за основу время ужина и прибавим еще минут двадцать, – сказал Роджер. – Но если инспектор не придет в гостиницу и к этому времени, то обещаю тебе в общих чертах обрисовать это дело – так сказать, авансом.
Энтони пришлось согласиться с этим предложением, поскольку выбора у него не было.
– Остается только молить Создателя, – продолжил Роджер, – чтобы Морсби в процессе своих изысканий не избрал тот же самый путь расследования, что и я. Он такой скрытный субъект, что никогда не знаешь, какие мысли роятся у него в голове. Конечно, он может время от времени словно невзначай упомянуть факт или два, но никогда, даже намеком, не даст понять, в чем заключается его теория. По-видимому, некая скрытая мотивация у него имеется, но мне она неизвестна. Однако, если сходная с моей идея не посетила Морсби, то сегодня ему, слушая мой рассказ, придется пережить настоящий шок.
– Не означает ли это, что решение проблемы может оказаться хм… несколько неожиданным?
– Совершенно неожиданным, как мне представляется. Во всяком случае, я, когда пришел к определенному выводу, так именно и подумал. Взглянул, понимаешь, на это дело под новым, непривычным углом, и все факты, даже самые незначительные, будто по волшебству, встали на свои места, да так, что ни убавить, ни прибавить.
– Очень надеюсь, что тебе удастся убедить инспектора в своей правоте. Ведь он, чтоб его черти взяли, относится скептически ко всему на свете.
