Красота, да и только.
Горожане активно подтягивались к площади, уплотнялись — день был выходной, и в десять часов ожидалась казнь разбойника. Идеальное стечение обстоятельств!
Новый палач, прикрыв лицо маской и кутаясь в накидку, прохаживался по лобному месту вокруг плахи. Время от времени он поглядывал на большие часы, поблескивающие облезлой позолотой с башни городской ратуши. И, похоже, ругал себя, что пришел слишком рано. Смертника еще не привезли, и даже стражники, которые были обязаны проследить за порядком, еще не подтянулись сюда и не заняли свой пост по периметру деревянной сцены.
Часы звякнули, отмерив половину десятого.
Я весь напрягся. Несмотря на мороз, аж жарко стало.
И тут…
Прямо за спиной палача засветился портал. Он открылся эпично, будто зев преисподней — темно-красный, мрачный и огромный. И из этого зева, в черном плаще с кровавым подбоем шаркающей кавалерийской походкой прямо на лобное место между двумя храмами почитаемых богинь вышел прокуратор… то есть вышел жрец великого Нергала! Голову его покрывал капюшон, лицо скрывал черный платок. А в руках он держал огромное полотно савана, в котором виднелось кровавое месиво. Кровь заструилась с полотна на свежие доски настила.
Толпа ахнула. Все непроизвольно отпрянули, но любопытство оказалось сильнее испуга, и никто не бросился прочь. Затаив дыхание, люди смотрели на Гая во все глаза, словно боялись пропустить главную сцену.
Только палач, оказавшийся слишком близко к порталу, медленно попятился к краю настила со ступеньками.
Портал постепенно таял, но от этого выглядел еще более зловеще. Рваное свечение с черными тенями напоминало какое-то живое чудовище.
Тяжко ступая, жрец подтащил наполненный мертвой плотью саван к плахе и, крякнув, положил на нее свою ношу.
Стоило Гаю отпустить края ткани, как из савана, влажно шмякнувшись, на деревянный настил попадали частички останков. Отрубленная кисть руки красиво и многозначительно откатилась в сторону от всей кучи и замерла.
Несколько женских голосов хором взвизгнули в воцарившейся тишине. Ветер качнул полы жреческого плаща, и Гай, торжественно вскинув руки, громким басом воскликнул:
— Возмездие великого господа Нергала свершилось! Ибо он есть отмщение страждущих!
Откинув полу плаща, Гай вытащил из нагрудного кармана лист бумаги с цифрой.
Мы долго спорили, какое именно число следует написать. В итоге мы сошлись на семерке. Ну а что? Пусть сами думают, где и когда были убиты остальные.
По нашему плану жрец должен был торжественно уронить эту бумажку на кучу мяса, но Гай сообразил, что на таком ветру ее просто сдует. И подошел к делу творчески: поднял один из кусков мяса и звучно припечатал им бумажку, будто камешком.
Тем временем от ратуши к месту действия трусцой двинулись всполошившиеся стражники.
Обернувшись к толпе, жрец Нергала громко воскликнул:
— Ты здесь, брат мой? Нам пора!
Я натянул импровизированную маску и рывком скинул с себя коричневый плащ. Раздувшись на ветру, он попал на голову мелкорослому щуплому мужичку, оказавшемуся позади меня.
Мужичок с перепугу закричал и рухнул на колени.
А над ним возвышался еще один жрец в черно-красном плаще с мужской ногой на плечах.
Да еще какой!
Я не пожалел времени, очищая тошнотворные пятки и превращая страшные больные когти в отполированные до блеска ногти. С такой ногой и на люди появиться на стыдно!
Народ в ужасе отхлынул от меня. Какая-то женщина пронзительно вскрикнула и рухнула в обморок.
Господи, с такой нервной системой разве можно бегать по выходным на казни смотреть?
Теперь я стоял на чистом пятачке — второй служитель великого Нергала с куском человеческой плоти на плечах.
Все теперь смотрели на меня.
Я поднял над головой зажатую в кулаке бумажку.
— Мария, твое письмо было найдено, а просьба — услышана! — как можно величественней крикнул я в толпу, где добрая четверть женщин носили это имя. — Твой обидчик больше не тронет тебя!
И пока я это говорил, в моей душе шевельнулось такое странное чувство гордости, как будто я и правда отомстил за какую-то Марию. Вот что животворящий Станиславский делает!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Смотрите на меня, люди! Смотрите со страхом и трепетом! Мы представляем не какую-нибудь развлекательную конторку, а справедливого и воинственного бога!
— Так иди же сюда, брат мой! — воскликнул на всю площадь Гай, который тоже явно вошел в раж. — Ты слышишь? Нас призывают другие неотомщенные страждущие!
Покосившись на стражников, нехотя пробирающихся сквозь толпу под понукания своего командира, я решительным шагом двинулся к эшафоту.
— Слышу, брат! И да пребудет с нами сила! — крикнул я.
Возможно, последняя фраза была немножко лишней, но плевать. Здесь все равно никто не смотрел «Звездные войны».
Людское море хлынуло в стороны от меня, как если бы я был прокаженным.
Они не пытались меня остановить.
Пусть даже с точки зрения закона мы были убийцами.
Ведь закон, как известно, состоит из буквы и духа, как человек — из тела и души. И по духу Нергал был близок многим. Я чувствовал это в устремленных на меня взглядах.
Казалось, будто каждый третий горожанин носил в себе точно такую «Марию», над которой кто-то надругался, и вот теперь в воздухе наконец-то запахло надеждой.
Я поднялся по ступеням к Гаю.
Мы торжественно поклонились друг другу, как архиереи на Пасхальной службе.
— Время пришло! — заявил Гай.
— Да будет так, — пафосно отозвался я и замер в ожидании финальной красочной сцены.
Мой напарник вынул из кармана блеснувший на солнце амулет и бросил себе под ноги.
Кристалл амулета засветился, напрягся, и…
Погас.
Немая сцена.
Портала не было.
Фокус не удался. Опускайте занавес, включайте титры.
— Ты же говорил, в нем полно заряда! — прошипел я сквозь зубы, покосившись на напарника.
— Я не знал, что красный цвет жрет столько энергии, — растерянно пробормотал Гай.
Недоумевающий шелест пронесся по толпе зевак.
— С-ссобака ты страшная, — ругнулся я.
— Что делать будем?..
— Импровизировать, — коротко ответил я. И, повернувшись к Гаю, громогласно заявил:
— Брат, это знак, что наша миссия здесь еще не выполнена до конца!
— Так что мне делать-то? — еле слышно спросил Гай, бросив взгляд на стражников.
— То же, что и мне, — так же тихо ответил я. — Бежать, конечно!
— Как?..
— Желательно, эпично, — не моргнув глазом, заявил я.
Глава 18
Особенности средневековой рекламы
От моих слов Гай изменился в лице.
С бесконечным укором он посмотрел на меня и произнес:
— Жрецы Нергала будут позорно бежать?
— Бегство сквозь ряды неприятельской армии во все века называлось атакой, — ответил я ему цитатой из «Трех мушкетеров».
И, скинув ногу с плеча, первым ринулся с места и спрыгнул вниз, прокладывая путь своему товарищу. Боль от недавних побоев пнула под дых и эхом пронеслась по всему телу.
Плевать!
Я побежал, не выбирая дороги. Черно-красные полы плаща захлопали на ветру, как знамена.
Люди спешно расступались передо мной, давая дорогу. И я мчал вперед, прямо на стражников!
— Держите их! — пронесся над площадью возглас их командира.
Но воины не спешили останавливать нас.
Кому в здравом уме захочется вставать поперек дороги жрецам воинственного и мстительного бога? Уж лучше плетей получить за нерасторопность.
Прорвавшись через дырявое оцепление, мы с Гаем бросились с площади прочь.
Люди на улице испуганно прижимались к зданиям, пропуская нас. Любопытные мальчишки стайкой следовали по пятам. И где-то позади слышался грохот сапог и цоканье конских копыт.
Начальник городской стражи не желал отступать.
— Быстрее! Догнать их! — время от времени покрикивал он, подгоняя своих подопечных.
— И что теперь? — злым голосом спросил меня Гай.
