— Пожалуйста, пошлите Эмму в мою комнату, Бидлс.
— Слушаюсь, мэм.
Элизабет подобрала подол своего платья и, с трудом переводя дыхание, побежала вверх по лестнице. Корсет был слишком туго затянут, еще чуть-чуть — и она упадет в обморок от недостатка воздуха. И все же это легче переносить, чем гнетущую, свинцовую тяжесть в сердце. Элизабет боялась предстоящего ужина, где ей придется сидеть за столом, улыбаться и, как всегда, притворяться. Хотя, может быть, ее пугало совсем другое — этот вечер ей придется провести в компании Эдварда. Он сказал ей, что ее грудь похожа на коровье вымя. Интересно, что он ей ответит, когда она потребует от него развода?
Наконец Элизабет оказалась наверху в своей комнате. Стены ее спальни покрывала вязь из темно-красных роз. Элизабет медленно перевела взгляд с вычурных обоев на тяжелую кровать вишневого дерева, в которой она провела свою брачную ночь.
Тяжелый балдахин над постелью был опущен; камин остыл. Ящики комода были переполнены ночными рубашками и бельем Элизабет, а платяной шкаф с трудом вмещал ее одежду. Однако ей казалось, что все эти вещи принадлежали совсем другому человеку и что это чье-то чужое тело, а не ее лежало в мучительном ожидании среди холодных, влажных простыней. В этой кровати Элизабет родила своих сыновей. Как же она могла оставить ее?
Послышался осторожный стук в дверь. От неожиданности сердце Элизабет едва не выскочило из груди.
— Миссис Петре, можно войти?
Элизабет нервно сглотнула. Это же Эмма. Она сама попросила Бидлса прислать ее наверх. И с чего это она вдруг решила, что Эдвард поднимется к ней после того, как решительно отверг ее заигрывания? Наверняка он сейчас в парламенте и появится дома через несколько часов.
— Входи, Эмма.
Круглое лицо служанки подействовало на Элизабет успокаивающе.
— Приготовить вам ванну, мэм?
— Да, пожалуйста.
Над ванной поднимался густой пар. Элизабет с наслаждением погрузилась в горячую воду. А что подумают о ее решении мальчики? И как развод скажется на их школьной жизни?
Элизабет опустила голову на край медной ванны. И неожиданно подумала: а как выглядит ванна у лорда Сафира? Тут же перед ее глазами возник искусственный фаллос. Его размер и близко не приближался к двум ладоням Рамиэля.
Элизабет резко встала, подняв тучу брызг. Пытаясь отвлечься от этих волнующих мыслей, она стала изо всех сил растирать свое тело, стараясь заглушить душевную боль физической. После того как Элизабет в полном одиночестве надела белье и чулки, Эмма, словно понимая, что хозяйка хочет побыть в тишине, молча принялась одевать ее к ужину.
Эдвард в смокинге ждал Элизабет внизу. Он внимательно оглядел ее с ног до головы, словно она была скаковой лошадью, выставленной на продажу. Или рабыней на аукционе. Взяв плащ Элизабет из рук Бидлса, Эдвард, сопровождаемый торжественным взглядом лакея, осторожно накинул его на плечи жены. Внутри кареты, погруженные в темноту, они сидели каждый у своего окна, разделенные не только кожаным сиденьем, но и совершенно разными устремлениями в жизни.
— Я сегодня разговаривала со своей матерью, Эдвард.
— Разумеется, сегодня же вторник.
На мгновение Элизабет показалось, что стук ее сердца заглушил цоканье лошадиных копыт и скрежет колес.
— Я сказала ей, что хочу получить развод.
— И ты ждешь, что твоя мать поговорит с отцом об этом.
Эдвард не удивился. Его голос прозвучал спокойно, рассудительно и даже слегка сочувственно. Таким же голосом он разговаривал с Элизабет в темной спальне, говорил ей такие вещи, которые она предпочла бы не слышать. Она попыталась справиться с охватившим ее отчаянием.
— У тебя есть любовница, Эдвард.
— Я тебе уже говорил, что это не так.
— Я не думаю, что в суде тебе поверят.
— Элизабет, ты поразительно наивна. Если бы у тебя был любовник, то я, без сомнения, мог бы подать на тебя в суд и получить развод. В твоем же случае самое большее, на что женщина может рассчитывать, это жить раздельно — при условии, что она докажет измену мужа.
Элизабет была ошеломлена.
— Я не верю тебе.
В Библии было ясно сказано, что прелюбодеяние — это веская причина для развода… если речь шла о женщине. Об измене мужчин там не было сказано ни слова.
— Если бы ты могла доказать, что я перехожу грань обычных семейных ссор и поднимаю на тебя руку, то, может быть, суд и отнесся бы к этому делу по-другому. Но я не бью тебя, Элизабет. У тебя есть все, о чем женщина может только мечтать. Дом, дети, солидное содержание. Если ты встанешь перед судьями и заявишь, что я редко бываю в твоей постели, то мне трудно будет защитить тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— Суд сочтет тебя нимфоманкой и психически неуравновешенной женщиной, которая нуждается в помощи врача. Существует множество специальных заведений, где лечат подобных больных. Суд может вынести решение, по которому тебя принудительно отправят в одно из них.
Губы Элизабет внезапно стали сухими, подобно древесной коре.
— И ты им позволишь это сделать?
— Ты не оставишь мне выбора.
— Тогда я потребую через суд, чтобы мы жили раздельно.
— А я предпочитаю видеть тебя в лечебнице. Так ты будешь вызывать больше сочувствия у людей.
Элизабет становилось все труднее и труднее сохранять самообладание.
— Эдвард, ты не любишь меня?
— Нет, не люблю.
— Тогда зачем продолжать этот фарс со счастливым браком?
— Затем, что моим избирателям нравится видеть меня счастливым.
В давящей темноте раздалось шуршание одежды и скрип пружин. Неожиданно сжатые руки Элизабет накрыла мужская ладонь. Задыхаясь, она повернулась к Эдварду. Еще неделю назад она расценила бы этот неожиданный жест как многообещающий знак. Сейчас же она безуспешно пыталась выдернуть свои руки из крепких ладоней мужа. Однако Эдвард оказался на удивление сильным.
— Элизабет, я не понимаю, что с тобой случилось. Еще неделю назад ты была всем довольна. В мире есть вещи намного важнее супружеских обязанностей мужа. У нас двое сыновей; ты всегда была бесценным звеном в моей карьере. Конечно, от тебя много требуется, но зато потом тебе с лихвой воздается. Сейчас ты одна из самых уважаемых женщин в Англии. Я знаю, что ты любишь Ричарда и Филиппа. Но ты должна знать, что женщина, которая пытается получить развод или жить отдельно от мужа, не имеет права на опеку над детьми. Законным опекуном является отец; он имеет право защищать своего ребенка до восемнадцати лет. Если отцу покажется, что мать угрожает благополучию ребенка, то он имеет право оградить его от пагубного влияния матери. Ты понимаешь, что это значит?
