— Конечно, — тут же согласилась девушка, сев напротив его кресла.
Альвар внимательно смотрел на Мадлен сквозь тёмные стекла очков. При новоприбывших вроде неё он старался не демонстрировать красные зрачки, дабы не вызывать неприятных ассоциаций с гипогеянцами и лишний раз не пугать.
— Вам что-то нужно?
— Только поговорить с тобой.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Говорите.
С минуту полковник помедлил, но всё же собрался с духом, чтобы начать:
— Сколько лет ты уже в Фортвудсе?
— Шесть.
— Шесть лет, — машинально повторил он. — Как быстро летит время. Скажи, ты уже привыкла к Фортвудсу?
— Да, — кивнула Мадлен, — я вполне здесь освоилась.
— Тебя не расстраивает, что приходиться жить в особняке постоянно?
— Нет, — пожала плечами она, — ведь на выходные всегда можно выехать в Лондон.
— Тебе по нраву здешний коллектив?
Мадлен вскинула бровью и в задумчивости отвела глаза.
— Если говорить в целом, то, скорее мой ответ будет положительным.
— Это хорошо. У тебя есть здесь подруги?
— Да, конечно.
Полковник вздохнул.
— Я не особо искусен в ведении подобных бесед, — он нервно откашлялся, — поэтому спрошу прямо. Мадлен, у тебя есть возлюбленный?
Она лишь смущенно улыбнулась и покачала головой. Всё это время девушка не сводила с полковника глаз. В них читалось и согласие и ожидание судьбоносного предложения. Но девушка не могла видеть его взгляда, спрятанного за темными очками, и прочесть в нём совсем иной настрой.
— Мадлен, — неохотно начал полковник, ибо этот разговор, очень нужный для неё, он долго откладывал, ибо не знал, какие слова лучше всего подобрать, — кто бы и что обо мне не считал и не говорил тебе, я не бесчувственный сухарь, и вижу твоё отношение ко мне. — На лице девушки расцвела улыбка, и от последующих слов быстро увяла. — Но мне 535 лет и я слишком стар для эгоистичных поступков. Я не вправе позволить себе обмануть твои ожидания и воспользоваться твоими чувствами. В Фортвудсе многие мужчины ищут хотя бы одного твоего взгляда в их сторону. Мадлен, пожалуйста, пока ты молода, живи, как и должно молодой красивой девушке. Не смотри на такого старика как я, со мной у тебя счастья в жизни быть не может.
Мадлен внимательно выслушала полковника и, немного помолчав, спросила:
— Это из-за того, что я смертная?
— Нет, Мадлен.
— Из-за того что мы работаем вместе?
Поняв, что уговоры бесполезны, полковник снял очки, дыба девушка видела его глаза, их выражение, их зрачки с кровавым отблеском.
Но Мадлен не дрогнула, лишь серьёзно произнесла:
— Если хотите напугать меня или вызвать отвращение, не надо. Вас я не боюсь.
— Почему же шесть лет назад ты испугалась гипогеянцев?
Вначале она не ответила, лишь немного подумав и опустив глаза в пол, произнесла:
— Вы не такой как они. — Немного помявшись, Мадлен вновь подняла глаза. — Если бы тогда я согласилась… Если бы переродилась в альварессу, сейчас вы бы изменили своё мнение обо мне?
Полковник кратко покачал головой:
— В таком случае нас бы развела судьба. Вовне граница между Фортвудсом и остальным миром ощущается очень отчетливо.
Теперь настала очередь Мадлен непонимающе качать головой.
— Тогда почему? Скажите, что во мне не так? Я просто хочу понять.
Вначале полковник хотел возразить и сказать, что дело не в ней, а в нём, но передумал. Всё-таки причина была именно в Мадлен.
— Ты ещё не стала матерью.
Эта короткая фраза настолько обескуражила её, что девушка шире распахнула глаза, явно не понимая, чем констатация данного факта может мешать её личной жизни.
— Мадлен, пойми, я старый человек, может мои взгляды на жизнь покажутся тебе дремучими и пещерными, но тебе придётся с ними считаться. Для меня все женщины делятся только на матерей и будущих матерей. Со мной радость материнства тебе не познать.
Минута понадобилась Мадлен, чтобы опомниться от такого известия:
— Это и есть та причина, почему я не нужна вам? Только поэтому?
В её словах звучали нотки обиды и недоумения. Но главное, в её глазах не было и отблеска понимания. Полковник видел, что только обидел Мадлен.
— А если я рожу детей… — с вызовом вопросила она. — Сколько вам нужно? Двое или трое? Что вы решите тогда? Неужели вы перемените своё мнение, и я стану для вас желаннее?
— Я думаю, желаннее ты будешь для своего будущего мужа.
Мадлен раздраженно поднялась с места и, как всегда, изящной походкой направилась к двери.
— Я не никогда не выйду замуж и не хочу детей, — стальным тоном произнесла она. — Средневековье давно кончилось, в нынешнее время женщина не обязана быть инкубатором.
Мадлен уже готовилась хлопнуть дверью, но полковник успел одной рукой притянуть девушку к себе, а другой закрыть дверь. Мадлен развернулась и облокотилась спиной о стену. Полковник навис над девушкой, грозно глядя в глаза.
— Я могу напугать тебя. Могу поругаться с тобой, что ты не захочешь меня больше видеть. Зачем нам это, Мадлен? Я знаю, Фортвудс не самое лучшее место на земле, так зачем омрачать пребывание в его стенах враждой и обидами?
Мадлен не смогла ответить. Она невольно расплакалась. Полковнику оставалось только обнять девушку за плечи, а она уткнулась залитым слезами лицом ему в грудь.
— Мадлен, — тихим голосом, почти убаюкивающе начал полковник, — чем тебе плох Колин Темпл? Я слышал, он давно пытается пригласить тебя на свидание.
— Уже не пытается, — всхлипнула она, — его до глубины души оскорбило, что кто-то не упал к его ногам с первого раза.
Полковник невольно улыбнулся и провел рукой по шелковистым волосам Мадлен. Это она верно подметила. Франтоватый Темпл вряд ли бы стерпел отказ и попытался бы завоевать женщину снова. Скорее он бы предпочел поискать другую, куда более сговорчивую и ценящую его драгоценную персону.
— А Ник?
— Какой Ник? — так удивилась Мадлен, что даже перестала плакать.
— Ник Пэлем, сын твоего начальника. Знаю, он немного безалаберный и мечтательный, но в целом он хороший парень, — и, скрепя сердце добавил. — Такому бы я тебя доверил.
— Но он же совсем мальчик.
— Ну, знаешь, ли, в оперативном отделе после первого года службы даже маменькин сынок становится мужчиной.
— Он на два года младше меня, — заметила Мадлен, шмыгнув носом. — А выглядит ещё младше.
— Это у Пэлемов семейное. Его отец тоже лет до тридцати пяти выглядел юнцом. Но ничего, к сорока годам заматерел. Присмотрись к Нику, Мадлен. Ради нас троих, сделай милость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
