Трелли едва заметно усмехнулся, но тут же спрятал улыбку. Впервые ему попался человек, который мог что-то знать о картине чародея Хатто, и его нельзя было обижать неверием, как ни наивны были те сказки и легенды, которые он считал истинной историей победы людей над альвами. На самом деле и войны-то никакой не было – как рассказывал Тоббо, альвы настолько погрязли в роскоши и самодовольстве, что немногие из них одумались и взялись за оружие, когда большинство их соплеменников уже позволили себя зарезать своим же рабам. А до этого за несколько веков своего господства альвы уверились, что единственное достойное их занятие – повелевать людьми, почти забыв и магию, и ремёсла, и воинское искусство. На самом деле, людям слишком легко далась эта победа, и потомкам Гиго Доргона было выгодно заменить правду красивой сказкой – люди, как и альвы, не могли обойтись без героического прошлого.
– …нет, вам, молодым, этого не понять. Вам кажется, что вся жизнь впереди, что служба империи когда-нибудь принесёт и славу, и почёт, а у меня всё это уже в прошлом, и теперь, оглядываясь назад, я вижу, что не сделал ничего такого, что достойно памяти потомков.
– А скажите, сир, вы что-нибудь знаете о воротах в тот мир, откуда пришли альвы? – задал Трелли прямой вопрос, воспользовавшись тем, что Конрад отвлёкся на очередной глоток из кубка. – И могут ли они снова открыться?
– О, как бы я этого хотел! – немедленно воскликнул его собеседник. – Но, увы, славный Гиго позаботился о том, чтобы альвам навсегда был закрыт путь сюда. Когда Альванго уже лежал в руинах, он обнаружил на площади перед дворцом правителя картину, огромное полотно в два человеческих роста, натянутое между двумя столбами, и на нём был белокаменный город, подпирающий небо шпилями своих дворцов и храмов. Он приказал разрезать его на восемь частей, семь раздал своим военачальникам на память о победе, а восьмым повелел обить свой трон. На нём и сейчас восседает нынешний император…
– А где остальные? – спросил Трелли, стараясь не выдать волнения.
– Остальные? Уж не хочешь ли ты собрать их воедино? И не думай об этом, мой юный друг, мой добрый приятель. Я сам пытался это сделать, но, увы, одной жизни для этого оказалось мало. Два из них пропали бесследно, исчезли ещё лет двести назад – наместник Аббара и эрцог Горландии продали их какому-то проезжему купцу, позарившись на золото. Двумя теперь владеют варвары… Лет двести назад их как боевые знамёна брали с собой в набеги властители Пограничья, лорд Ретмма и барон Эльгора… Теперь один из них может быть у степных кочевников Каппанга, другой – у рыбоедов из Тароса, но это всё в Окраинных землях, и путь туда может проложить только линейная пехота… Нынешний Доргон слишком занят пирами и бабами, и у него нет времени, чтобы обагрить свой меч вражеской кровью. Ещё два хранились в замке Литт – один передавался в роду ди Литтов по наследству, а другой достался им как приданое… Но сейчас замок Литт лежит в руинах, и там едва ли что-то уцелело. Я искал их всю жизнь, и только однажды мне повезло…
– Так он здесь? – Трелли не мог поверить такой удаче.
– Хочешь взглянуть?
– Взглянуть?! Я… Да. Я хотел этого всегда, сколько себя помню. – Это было почти правдой.
– Ну, пойдём… – Конрад поднялся и, слегка пошатываясь, подошёл к пылающему камину. – Вот, в огне не горит, в воде не тонет, и грязь к этой штуке не прилипает. – Он взял каминный щипцы и вытащил прямо из пламени полотно, свёрнутое в рулон. – Смотри.
Там, где только что лежал тряпичный половик, расцвели голубые и жёлтые цветы, пробиваясь сквозь густые заросли изумрудной травы. Казалось, вот-вот подует ветерок, и стебли придут в движение. Трелли даже почудилось, что он ощущает едва заметный медовый запах…
– Ну, как тебе? – спросил Конрад, явно гордясь, тем, что у него есть.
– Сир… – Отобрать, выкупить или выпросить? Если не одно, то другое. Трелли уже знал, что не сможет уйти отсюда с пустыми руками, и, если не удастся договориться с хозяином, то придётся прибегнуть либо к коварству, либо к жестокости, либо к тому и другому одновременно. – Сир, наверное, в старости я буду похож на вас… Сир, может быть я смогу найти остальные части… Продайте мне это чудо, и, может быть, когда-нибудь я соберу остальные.
– Вот, когда соберёшь, тогда и подумаю.
– Но у меня уже есть два. Они в усадьбе – на севере…
– Не смей мне лгать!
– Я… Лгать?! – Это было явным оскорблением, а значит, пора было хвататься за меч, но оружие осталось у Сайка, который продолжает сидеть в своих грязных мокрых обносках на ступенях лестницы.
– Да скорее сюда живой альв явится, чем найдутся остальные куски этого дивного полотна. – Конрад, уже решил, что нанёс своему гостю обиду, которую можно смыть только кровью, и пятился к стене, на которой крест-накрест висели два меча.
– Вы хотите поединка, сир? – спросил Трелли, испытывая странное удовлетворение оттого, что хозяин сам затеял ссору, облегчая ему задачу.
– Да, если вы не против, сир, – в тон ему отозвался Конрад. – Можешь первым выбрать оружие.
Трелли неспешно прошёл мимо него, снял со стены первый попавшийся меч и стряхнул с него ножны прямо на пол. Клинок оказался почти вдвое тяжелей, чем его собственный, но молодой альв почти не сомневаться в том, что без особого труда одолеет стареющего человека. Но до сих пор ему удавалось обходиться без кровопролития, и на этот раз ему что-то мешало решить дело ударом меча.
– Сир, а если бы к вам явился живой альв…
– Не говори глупостей! Альвов больше нет. Я хочу, чтобы они были, но это невозможно. Гиго Доргон постарался на славу. Гиго Доргон не оставил нам надежд на славу и величие. – Конрад принял боевую стойку. В своём бархатном халате и при мече он выглядел довольно комично, но Трелли сдержал усмешку.
Не выпуская меча, альв засучил рукав и провёл клинком по своей бледной коже, сделав надрез чуть ниже локтя. Из ранки выступило несколько капель голубой крови.
– Что? – Конрад опустил оружие и тут же отбросил его в сторону. – Что это? – Он подошёл к Трелли вплотную, схватил его за руку и начал жадно рассматривать кровь альва. Потом взгляд его зацепился за браслет из золотых зай-грифонов. – Неужели? Неужели доживу…
– Отдай мне свой кусок картины, – негромко сказал Трелли. – Отдай, и когда-нибудь ты увидишь альвов, много альвов.
– Ты лжёшь.
– Альвы не лгут.
– Только когда сила на их стороне.
Голубая кровь почти мгновенно свернулась, и серая высохшая корочка тут же отвалилась от свежего рубца. Конрад задумался – с одной стороны, в нём возродилась надежда, что жизнь благородного сословия вновь обретёт смысл, и, вместо сомнительного служения слабому императору, можно будет заняться настоящим делом, с другой стороны – возможность убить последнего альва тоже сулило немалую славу…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
