же произвели на нее впечатление. Первой из них стала осетинка Зарета. Даже внешне она выглядела внушительно: довольно высокая, полная женщина с удивительно красивыми глазами, опушенными длинными загнутыми ресницами, и великолепной копной вьющихся черных волос, слегка тронутых сединой на висках. На вид ей было от сорока до пятидесяти лет. Ее голос завораживал. Говорила она с сильным акцентом, и, как ни странно, это лишь добавляло ей очарования. Зарета сразу назвала причину прихода супругов на программу, определила степень их родства и сказала, что у них было двое детей, но остался только один. Затем она добавила, что девочка упала с высоты и что умерла она не сразу, а через несколько дней в больнице — об этом в «шпаргалке» не говорилось, но Лера предположила, что разным участникам выдали разные детали, чтобы они не повторяли друг друга, так как это выглядело бы подозрительно. Но дальше началось что-то невероятное. Зарета сказала, что Маша выглядела странно: у нее почему-то были розовые волосы, а лицо сильно раскрашено. Интересно, что родителей этот факт совсем не удивил! А еще она утверждала, что девочка была на балконе не одна, но не смогла ответить, кто там с ней находился. И все же она подвела неожиданный итог: это было не убийство, а самоубийство. Родители выглядели недовольными. Лера их понимала: когда дорогой тебе человек погибает при невыясненных трагических обстоятельствах, легче принять это, если есть кого обвинить. Иначе родственники жертвы винят себя.
Вторым участником, неожиданно удивившим Леру, стал Арнольд Всевидящий: он не только лихо угадал пол и возраст погибшего ребенка, но и назвал ее имя. Но странно было не это, а то, что Арнольд внезапно переключился на мужа гостьи, сказав, что для него это второй брак. Он во всех подробностях поведал присутствующим (и еще тридцати процентам зрителей страны, которые, судя по опросам, смотрят «Третий глаз») о причинах развода с предыдущей женой и о том, где он познакомился с нынешней. Было очевидно, что обоим супругам крайне неприятно слышать слова Арнольда, но в то же время они были явно впечатлены, как и вся съемочная группа, включая Суховея. В заключение «экстрасенс» изрек, что девочка прыгнула не сама, а ее столкнули, чем окончательно завоевал сердца Анны и Сергея! Однако, когда Анна спросила, кто виновен в гибели Маши, Арнольд не смог дать определенного ответа, и ни череп с пугающе светящимися красными глазами, ни толстые черные свечи, которые он зажег, как только опустился в кресло, ему не помогли.
Выход Романа Вагнера стал последним. Лера не ожидала сюрпризов, ведь она читала «шпаргалку» и знала все, что он мог сказать. Как и предполагалось, он действовал по написанному: оставалось лишь удивляться, как правдоподобно он запинался, описывая ситуацию супругов, — даже побледнел, как будто и в самом деле присутствовал при трагедии. А потом случилось нечто необъяснимое. Подавшись вперед, отец вдруг с надрывом выпалил:
— Мы все это и так знаем, скажите лучше, кто убил нашу Машеньку?!
Анна попыталась усадить мужа на место, и тут вдруг Роман схватил ее за руку. Она застыла, словно ее заморозили, и Вагнер перехватил ее другую руку. Теперь он держал обе ее ладони в своих, а она глядела на него как кролик на удава, не в силах пошевелиться. Геля, сидевшая рядом с Лерой, начала было подниматься с целью вмешаться в процесс, однако Суховей, зорко следивший за всем, что происходит вокруг, сделал ей знак оставаться на месте.
— Вы ведь знаете, что ее никто не убивал, верно? — тихо проговорил Роман. Если бы на нем не было микрофона, они вообще бы ничего не услышали.
— Я?! — пробормотала она. — Нет-нет, мы же как раз и пришли, чтобы…
— Здесь никто не сможет вам помочь, — перебил Вагнер, сжимая кисти Анны в своих руках. — Потому что вы все и так…
— Что он такое несет?! — разволновался Сергей, глядя на Суховея в поисках поддержки.
— Вы должны себя простить, — словно не видя и не слыша ничего вокруг, продолжал Роман. — Ваше чувство вины не дает вам жить, оно съедает вас изнутри… Если это продолжится, ваша жизнь превратится в одну сплошную боль!
Несколько мучительных секунд все потрясенно молчали, а потом вдруг Анна затряслась, словно в судорогах, и Лера заметила, что теперь уже она сжимает руки Романа, хватаясь за них, как тонущий в болоте человек — за сухую ветку на берегу.
— Я не знала… я не хотела… — вырвалось у нее, и Сергей отпрянул от нее с выражением ужаса на лице.
— Что вы сделали? — едва слышно спросил Роман. — Почему вы вините себя?
— Я ничего… я ничего такого… Господи, почему я просто не промолчала?!
— Аня? — дрожащим голосом пробормотал Сергей. — Что ты такое говоришь?!
Но женщина его не слышала: впившись взглядом в застывшее лицо Вагнера, она продолжала, и было видно невооруженным глазом, что она испытывает облегчение с каждым сказанным словом:
— Я не знала, как бороться с этим ужасным увлечением аниме — это был просто какой-то бич! Вся Машина комната была в жутких плакатах, она требовала покупать ей наряды как в этих тупых мультиках — даже в школу пыталась так ходить, и классная руководительница, она жаловалась…
— Почему я ничего не знал? — пролепетал Сергей, беспомощно глядя на жену.
— Да ты вообще ничего не замечаешь вокруг! — крикнула она, и слезы буквально брызнули из ее глаз — Лера никогда в жизни такого не видела! — Работа, работа, работа… Ты только ужинать приходил, а к тому времени дети уже либо спали, либо расползались по своим комнатам! Это мне приходилось с ними разговаривать, упрашивать, отбирать гаджеты, чтобы Маша наконец сделала уроки, поела или пошла погулять вместо того, чтобы часами пялиться в экран компьютера или переписываться с какими-то сумасшедшими в интернете, обсуждая персонажей аниме!
— Это же просто мультфильмы…
— А ты их видел, мультфильмы эти? А я вот видела! Эти «мультики» — настоящие ужасы, там столько крови, секса и расчлененки — никакому игровому кино и не снилось, а ведь нашей девочке было всего двенадцать лет! Я так готовилась к ее дню рождения, заранее купила ей красивое платье, заказала игровую комнату, пригласила подружек… Я все распланировала, думала, после праздника мы поедем за город, погуляем, побудем вместе, а она…
— Что
