— Что с вами, Роман? — повторила Лера. — Может, я могу что-нибудь…
— Все нормально, — едва слышно выдавил он сквозь зубы. — Я… я хочу побыть один, если не возражаете.
— Возражаю! Вам плохо, и я сейчас позову врача: у них тут собственный…
— Даже не думайте! — оборвал ее Роман и распрямился — как ей показалось, с трудом. Повернувшись к ней, он расстегнул пуговицу на рубашке, ослабляя воротник. Лицо его было серым, словно присыпанным пеплом. Лера по-настоящему перепугалась.
— Да вы на ногах не стоите! — воскликнула она и, инстинктивно протянув руку, поддержала парня за локоть, потому что он и в самом деле пошатнулся. Роман попытался оттолкнуть ее, но у него не хватило на это сил. Девушка приобняла его за плечи и помогла сесть в кресло.
— Может, вам нужны какие-то таблетки? — с надеждой спросила она. — Я принесу!
— Таблетки погоды не сделают, — пробормотал он, откинув голову на подголовник и прикрыв глаза. — В любом случае их принимают до, а не после. Мне просто нужно десять минут покоя…
В этот момент в гримерку влетела Геля.
— Ну вы даете! — выпалила она. — Там народ на ушах стоит, горит желанием пообщаться с самым крутым экстрасенсом!
— Он не в состоянии общаться, — ответила на это Лера и поднялась, вставая между помощницей продюсера и Романом, застывшим в кресле. — Он совершенно выдохся!
Но Геля Кац не привыкла быстро сдаваться.
— Нужно соблюдать законы жанра! — возразила она. — Роман, вы произвели большое впечатление на всех, и теперь с вами хочет поговорить Сергей, а еще другие приглашенные, у которых тоже имеются к вам вопросы…
— Он же сказал, что не является экстрасенсом! — рявкнула Лера. — То, что случилось, — совпадение, и женщина сама рассказала свою историю и выплеснула свою боль, а все остальное — информация из вашей «шпаргалки»! Мы договаривались, что это вы помогаете нам искать преступника, а не мы вам — повышать рейтинги!
— Но… — попыталась было спорить Геля и вдруг воскликнула: — Роман, господи… ваши руки!
— Что? — Лера перевела взгляд на Романа, впервые обратив внимание на то, что тыльная сторона обеих его ладоней исцарапана в кровь: похоже, Анна искромсала их своими длинными ногтями!
— Йод у вас есть? — спросила она Гелю.
— Ч-что… ах да, конечно! Сейчас принесу…
— И коньячку принеси! — раздался голос с акцентом, и в помещение вошла Зарета. — Не жалей, тащи бутылку! И не трогай его сейчас: не видишь, что ли, — он хрупкий, как стекло: тронешь — рассыплется на осколки!
Геля повиновалась, словно получила приказ от вышестоящего начальства. Лера изумленно наблюдала за тем, как осетинская «колдунья» приблизилась к сидящему без движения Роману и, опустившись на колени, взяла его ладонь в свои руки, не обращая внимания на кровь. Прикрыв веки, она забормотала что-то на странном гортанном языке — Лере показалось, что она читает молитву. Роман зашевелился и открыл глаза.
— Что вы делаете? — спросила Лера.
— Помогаю, — не сразу ответила осетинка. — Эта женщина высосала его до донышка!
Роман смотрел на «колдунью», но не делал попыток освободиться.
— Так нельзя, дугусси[8], — проговорила она, успокаивающе поглаживая его руку. — Это опасно!
— Я ничего не сделал, — сказал он, словно оправдываясь за что-то.
— Ну-ну, — усмехнулась она. — Зачем обманываешь тетю Зарету, дугусси? Может, ты и не сделал, но эта Анна пила тебя как молодое вино и никак не могла насытиться!
Неужели она догадалась о чем-то? Нет, быть не может: вряд ли кто-то способен такое предположить! И все же Зарета уверенно продолжала:
— Нельзя позволять им пить, слышишь? Те, кому очень больно, могут убить таких, как ты!
— Таких, как я? — переспросил Роман.
— А вот и коньячок!
Зарета ловко выхватила у Гели бутылку, не обратив ни малейшего внимания на пузырек с йодом и ватные диски — их взяла Лера и принялась обрабатывать руки ювелира. Помощница продюсера предусмотрительно принесла не одну, а четыре стопки, и осетинка явно привычными движениями наполнила их: три наполовину и одну, для Романа, до краев.
— Залпом! — приказала она, и он молча повиновался, как до этого Геля: похоже, «колдунья» и впрямь обладала определенными способностями — по крайней мере, она знала, как подчинять себе окружающих и заставлять их делать то, что ей требовалось.
Лера тоже отхлебнула — ей это было просто необходимо. Зарета подошла к ней и с любопытством осмотрела, как энтомолог мог бы разглядывать интересный экземпляр насекомого.
— Ну а ты-то куда глядела? — спросила она.
— Я?
— Смотри: потеряешь его — другого такого не найдешь!
— Вы ошибаетесь, мы вовсе не…
— И не надо тыкать в меня своим колечком: верни его, пока можешь, а то пожалеешь потом, да поздно будет!
И, влив в себя остатки коньяка, осетинка удалилась, гордо подняв красивую голову и покачивая крутыми бедрами. Лере оставалось лишь глупо таращиться ей вслед.
* * *
Алла не без интереса разглядывала сидящую перед ней беременную женщину, размышляя над тем, насколько низко может пасть человек, стремясь заполучить то, что ему не принадлежит. Вот чему может научить будущего ребенка эта молодая мамаша? Алла с тоской подумала о том, что сама тщетно пыталась забеременеть: сколько всего интересного она могла бы пережить со своей дочкой (она почему-то всегда думала, что родится именно девочка), сколько книг перечитать вместе с ней, сколько замечательных мест повидать… А Елена? Не говоря уже о папаше, этом Павле: Алла сомневалась, что ребенок от Ильи Гагина, хоть Тимченко и уверяет, что это так!
— Ну что, Елена Владимировна, будем правду говорить? — спросила она, решив, что достаточно помариновала девицу игрой в молчанку: нельзя пережать, ведь та, как ни крути, беременна!
— Какую еще правду? — с вызовом фыркнула та. — Между прочим, я беременная, и если что-то случится с моим ребенком…
— С вашим ребенком ничего не случится, если вы сами не станете закатывать истерик.
— Как ваши имя-фамилия? Звание есть? Я буду жаловаться!
— Пожалуйста. Меня зовут Алла Гурьевна Суркова, руководитель Первого следственного отдела Первого управления по расследованию особо важных дел. Звание — подполковник. Бумагу и ручку
