– Я тебе сказала всю правду! Все остальное – твоя воля. Сможешь – помешай…
Она прошла по боковому нефу, где стоял густой дух курений и восковых свечей, и очутилась на площади. Здесь она раздала щедрую милостыню, и те принялись гнусаво восхвалять ее великодушие. Покончив с этим, Анна отправилась в аббатство святого Августина.
Король смирно сидел на стуле, в светлой одежде, умытый и причесанный, и рассеянно перебирал зерна четок.
– Государь хорошо выглядит, – заметила принцесса.
– Да, он уже снова понимает речь и послушно выполняет все, что ему говорят. Но сам ничего не предпринимает. Я усадил его здесь, и так он и будет сидеть, даже если почувствует голод или обмочится. – Лорд Лэтимер сокрушенно покачал головой.
Анна вздохнула.
– Я собираюсь сегодня покинуть Кентербери. Лэтимер обеспокоено взглянул на нее.
– Вы считаете, что больше нельзя оттягивать возвращение в Лондон?
– Я не хочу возвращаться в столицу. Я отправляюсь в Дувр, откуда лорд-адмирал Фокенберг переправит меня во Францию, к моему супругу.
– А как же его величество?
– О, пока с ним такой ангел-хранитель, как вы, мой славный Лэтимер, ему ничто не угрожает. Я не думаю, что мой отъезд изменит ход событий здесь, тогда как за морем я смогу поторопить супруга.
– Поистине, ubi tu Gayus, ibi ego, Gaja[34]. Но как быть, миледи, с решением, что именно вы будете представлять Ланкастеров в Англии, пока король в недуге?
– Генрих Ланкастер, мне кажется, уже не столь плох, и… Анна умолкла на полуслове и прислушалась. На мгновение ей почудилось, что когда-то все это уже происходило с нею. Она стояла у окна, слыша щелчки подков по плитам двора, лязг металла, громкие голоса. Это было в тот день, когда пришла весть о высадке Эдуарда Йорка. У нее забилось сердце. Распахнув окно, она увидела, как на широкий монастырский двор парами въезжают закованные в сталь воины. На древках их копий развевались флажки, а табары[35] были синего и светло-голубого цветов.
– Это цвета барона Стэнли, – сказала Анна и тут же увидела самого лорда.
Сэр Томас Стэнли ехал на поджаром рыжем жеребце в малом воинском облачении. Он был без шлема, ветер играл его коротко подрезанными седыми волосами. В седле он держался с мальчишеской беспечностью, небрежно отпустив поводья и направляя коня лишь коленями.
Анна с невольным облегчением вздохнула. Пожалуй, никому из тех, кто окружал ее в Лондоне, она не обрадовалась бы больше. Невзирая на то, что Стэнли был рыцарем одной из самых чопорных дам двора, Маргариты Бофор, барон умел так развеселить двор своими остротами, что ему прощались любые вольные выходки, а священники замаливали в церквах его грехи. Ему сошло с рук даже то, что он бросил новорожденного сына и чахнущую жену в старом родовом поместье, а сам вел вольготную жизнь при дворе.
Анна спустилась и вышла на ступени аббатства.
– Милорд Стэнли! Рада приветствовать вас в Кентербери.
Барон осадил коня.
– Клянусь святым Томасом, и я счастлив видеть в добром здравии самую обворожительную принцессу Англии!
Анна, улыбаясь, сбежала по лестнице, а Стэнли вдруг наклонился и, легко подхватив ее под руки, усадил перед собою на седло, прежде чем она опомнилась.
– Что вы делаете, милорд?
– Я, подобно рыцарю Круглого Стола, похищаю деву, дабы увезти ее в поля, где она сплетет венок из анемонов, чтобы увенчать им преданного воина.
И, отдав своим латникам приказ спешиться и ожидать его, он направил коня под готическую арку монастырских ворот.
Анна удивленно смотрела на Стэнли. Только он мог. позволить себе подобные выходки и выйти при этом сухим из воды. На глазах пораженных паломников барон легкой рысью проскакал по улицам Кентербери, а когда впереди зазеленели склоны кентских холмов, пустил коня ровной иноходью, Стэнли скакал, одной рукой поддерживая принцессу, другой же правя конем. Вскоре Анна почувствовала, что ей неудобно в сжимающем ее кольце стали.
– Ради Бога, довольно, сэр Томас! Остановитесь! Барон сейчас же придержал коня.
– Видите увитую зеленью харчевню у ручья? Там подают отменное блюдо из лососины в лимонном соусе и великолепные маринованные грибы, приправленные ранней зеленью. Всегда, когда я приезжаю в Кент, я обязательно заглядываю в «Дом скитальцев» и, смею заметить, ни разу еще не испытал разочарования. А сейчас я смертельно хочу есть, хотя ничуть не менее хочу поскорей сообщить вам все последние новости.
Он взглянул на принцессу столь странно, что та забеспокоилась. Его карие глаза были серьезны и печальны.
Они подъехали к харчевне, находившейся в стороне от Дороги Паломников, однако туда вела проторенная тропа. Во дворе харчевни кудахтали куры, под навесом жевали сено два мула и ослик, на кустах сохло белье. Стэнли спрыгнул с коня и бережно поставил на ноги принцессу.
– Эй, хозяин, гони всех прочь! Сегодня твою развалюху соблаговолила посетить сама наследница престола! Он небрежно бросил подбежавшему слуге повод и, высыпав хозяину в подставленную ладонь щедрый задаток, потребовал, чтобы в зале не осталось никого, кроме них с принцессой. Он даже пнул какого-то заупрямившегося сквайра, который не пожелал удалиться и стал кричать, что он благородный человек и может сидеть за трапезой хоть в обществе самого короля. Избавившись таким образом от подвыпившего дворянина, Стэнли встал в дверях, приложил руку к груди и низко поклонился, пропуская принцессу.
Анна вдруг с глухим раздражением подумала, что столь властен и резок Томас Стэнли только с теми, кто ниже его, ибо в кругу равных он слывет человеком покладистым и уступчивым.
Она осторожно присела на торопливо вытертый хозяйкой трехногий табурет. Служанки поставили перед ними большое глиняное блюдо, донесся дразнящий запах лососины. Рядом, в горшочках, блестели, как мраморные, отборные шампиньоны. В кувшине плескалось душистое темное вино. Анна опасалась, что запах пищи может вновь вызвать у нее дурноту, однако вместо этого ощутила волчий голод и торопливо придвинула к себе тарелку.
– Что вы собирались мне сообщить, милорд? – спросила она, взглядывая на Стэнли.
– О, ни слова, пока вы не отведаете это божественное блюдо! Несколько кусочков, принцесса, – и любая новость покажется вам не столь уж скверной.
– Неужто известия столь дурны?
Стэнли улыбнулся и поднял кружку.
– За дивные изумрудные очи прекраснейшей из принцесс! Выпейте немного, ваше высочество, вы что-то бледны.
Анна пригубила вино, но затем решительно заявила, что не проглотит ни крошки, пока барон не сообщит ей о цели своего визита. И хотя тот продолжал отшучиваться, Анна знала, что, несмотря на весь свой кураж, Томас Стэнли – человек нестойкий и долго упрямиться не станет. Вскоре он и в самом деле повел речь о деле:
