Фиона на минуту замолчала. Ей было трудно говорить, однако она твердо решила рассказать Брэдану все без утайки, хотя и продолжала сомневаться, что он сможет ее понять.
— Дрейвен оставлял меня наедине с клиентом в комнате, — продолжала Фиона, — предварительно объяснив, как я должна обольщать его. Через некоторое время, немного пообщавшись с клиентом, я предлагала ему выпить вина, а если он отказывался, то делала ему массаж, пользуясь мазью, в которую было подмешано зелье. Дрейвен подсматривал за мной, спрятавшись в нише. Он привык контролировать мое поведение и хотел убедиться, что все идет по плану. Как только зелье начинало действовать, клиент впадал в ступор. В этот момент Дрейвен выводил меня из комнаты и посылал к клиенту одну из женщин, нанятых для этих целей. Она и вступала с ним в интимную близость. Дрейвен тщательно подбирал заменявших меня женщин. Все они были стройными, с каштановыми волосами и в комнату, где находился клиент, входили в алой одежде.
Фиона потупила взор, сцепив пальцы рук на коленях.
— На следующее утро наши клиенты просыпались со страшной головной болью, однако их память хранила подробные красочные воспоминания о ночи, проведенной с
Леди в алом. Таким образом, Дрейвен добился своего. Он зарабатывал на мне деньги, не позволяя клиентам вступать со мной в интимную близость. Я была его собственностью, и он не желал делить меня с другими мужчинами.
— О Боже… — прошептал потрясенный Брэдан, выслушав рассказ Фионы.
У нее упало сердце. Она видела, какое неподдельное отвращение вызвал у Брэдана рассказ об обмане клиентов. Фиона решила, что никогда не сумеет оправдаться в глазах Брэдана. Впрочем, она считала, что заслуживает презрения и осуждения.
— Я понимаю, что с нашей стороны это было жестоко и противозаконно, — упавшим голосом призналась она, стараясь не смотреть на Брэдана. Его суровый взгляд ранил ей душу. — За подобного рода преступления людей сжигают на площадях. Нам повезло, что нас не поймали за руку и не уличили в обмане. Никто так и не узнал о нашей хитрости. Но Господь все видит, и он наказал меня за мои грехи. Я бесплодна и никогда не смогу дать жизнь невинному существу.
Брэдан никак не мог прийти в себя от услышанного.
— Так, значит, у вас ни разу не случилось осечки? — спросил он. — Неужели никто из ваших клиентов не догадался, что его водят за нос, и не обратился к властям? Я не могу поверить, что это зелье столь надежно и эффективно!
— Пару раз мне не удавалось применить его, — нахмурившись, сказала Фиона. Воспоминания о прошлом причиняли ей душевную боль. — Но когда случались какие-то осечки, мне на помощь приходил Дрейвен. Именно поэтому он и прятался поблизости. Дрейвен быстро улаживал возникавшие проблемы. Но в большинстве случаев все шло как по маслу и не было никаких неожиданностей.
Брэдан надолго замолчал, уйдя в свои мысли. Все, что он услышал, было слишком необычно, и ему необходимо было обдумать то, что рассказала Фиона. Заметив, как помрачнело лицо ее собеседника, Фиона нахмурилась. Впрочем, теперь ей было поздно жалеть о своей откровенности.
Фиона закрыла глаза. Ей было страшно представить, о чем сейчас размышляет Брэдан. Впрочем, он слишком добр и благороден, чтобы бросить ей в лицо слова негодования и осуждения, которые она заслужила. Фиона скрестила руки на груди, стараясь унять дрожь. Только сейчас она заметила, что промокла до нитки. У нее, наверное, очень жалкий вид.
Несмотря на то что у Фионы было тяжело на сердце, она не жалела, что рассказала Брэдану о своем прошлом. Пусть знает всю правду… Пусть понимает, с какой испорченной и порочной женщиной имеет дело… И все же ей было трудно смириться с тем, что она больше никогда не поймает на себе теплый нежный взгляд Брэдана. А ведь ее так согревали эти взгляды… Но теперь Брэдан, конечно, отвернется от нее…
Фионе с трудом удавалось сохранять самообладание, хотя Дрейвен научил ее сдерживать свои чувства. Она не хотела показать Брэдану, как глубоко страдает.
— Теперь ты знаешь все, — промолвила она сдавленным от сдерживаемого волнения голосом. — Мне больше нечего добавить. Пора возвращаться в лагерь.
Однако Брэдан упорно молчал. Фиона зажмурилась от пронзившей ее острой боли. Он даже не считает нужным что-либо ответить ей! Впрочем, чему тут удивляться? Леди в алом не заслуживала сочувствия.
Фиона пыталась убедить себя в том, что реакция Брэдана не явилась для нее неожиданной. И все же его молчание, которое она объясняла презрением, ранило ей душу. Вздохнув, она расправила плечи и хотела уже двинуться в путь, когда Брэдан остановил ее.
— Подожди!
Фиона бросила на него вопросительный взгляд.
— Но мне больше нечего сказать, — пожала она плечами. — Я успокоилась. Ты узнал все, что хотел.
— Прошу тебя, Фиона, давай побудем здесь еще немного, — сказал Брэдан, приближаясь к ней.
Он взял ее за руку, и от этого прикосновения по телу Фионы разлилось приятное тепло. Она не смела поднять на Брэдана глаза.
— Я не желаю больше обсуждать с тобой свое прошлое, Брэдан, — заявила она. — Я рассказала тебе всю правду о себе и теперь не могу избавиться от ощущения стыда. Я как будто снова пережила свой позор. Пойми, мне больно говорить об этом.
— Я не причиню тебе боли, — тихо пообещал Брэдан. Дрожь пробежала по телу Фионы. Брэдан обнял ее, л она почувствовала на своей щеке его теплое дыхание.
— То, что ты рассказала мне, действительно ужасно, — мягко проговорил Брэдан. — Но твои слова только лишний раз убедили меня в том, что ты была слишком долго лишена ласки и заботы.
У Фионы перехватило дыхание. Она не верила своим ушам. Неужели Брэдан не осуждает ее, не винит во всех смертных грехах, не собирается оттолкнуть от себя?
Чувствуя, как бешено бьется сердце, Фиона собралась с духом и решила узнать ответ на мучивший ее вопрос.
— И ты не осуждаешь меня, Брэдан?—тихо спросила она.
— Нет, Фиона, в том, что происходило тогда, нет твоей вины.
Фиона глубоко вздохнула.
— Для меня очень важно, что ты так думаешь, — призналась она. — Но тогда почему ты остановил меня? Мне кажется, мы все обсудили и можем возвращаться в лагерь.
Брэдан ответил не сразу. В его синих бездонных глазах светилась нежность.
— Я хочу дать тебе, Фиона, то, что тебе так необходимо. Но не уверен, что ты согласишься, — наконец промолвил он.
Его взгляд обжигал ее. И Фиона внезапно поняла, о чем говорит Брэдан. Его глаза были полны страсти и огня.
Она готова была броситься в его объятия и подчиниться его воле. Однако… Слишком долго Фиона воспринимала Дрейвена как своего единственного мужчину. Ей трудно было преодолеть некую преграду и отдаться другому. Дрейвен как будто заколдовал ее, внушил, что она принадлежит только ему. Слезы навернулись на глаза Фионы, сквозь их пелену лицо Брэдана казалось ей размытым.
