Упорство контрразведчиков не пропало даром. Впрочем, полученная оперативным путем информация была малозначительной и особого интереса на первый взгляд не представляла.
Итак, через несколько лет сотрудникам госбезопасности становится известно, что при аресте Мельничук утаил финансовые документы, оставшиеся у него после службы в ВМС США — чековую книжку корейского банка на 1000 долларов и два именных чека на сумму 5350 долларов. Хоть американская валюта и стоила по тем временам всего 63 копейки за доллар, но на черном рынке за «зеленые» давали значительно больше. Так что в сравнении со среднестатистической зарплатой советского гражданина в 75—100 рублей банковские векселя, которые хранил Матвей в укромном местечке, были ох какие солидные.
Опять же, как чекисты могли распорядиться этими сведениями? Самый простой и тривиальный способ — вновь засадить Мельничука в тюрьму за незаконное хранение валюты. Ведь в те годы подобный криминал вполне мог потянуть года на три, а то и на пять... Но, во-первых, чек — это еще не валюта, а во-вторых — есть ли смысл снова отправлять на нары человека, и без того вдоволь хлебнувшего лагерной баланды? И, наконец, третье, пожалуй, самое главное. Именно в то время страна узнала о культе личности Сталина и репрессиях 30-х, конца 40-х и начала 50-х годов. Узнала, осмыслила и ужаснулась. И наступившая оттепель 60-х годов не располагала к новому витку ГУЛАГовского беспредела.
Тем временем Матвей Мельничук, будучи уже пожилым человеком, испытывал некоторые трудности со здоровьем, да и материальные проблемы давали о себе знать. Вот и стал он активно искать способы для обмена чеков на деньги. В ту пору совершить это можно было одним-единственным способом — за границей в финансовых или государственных учреждениях США.
Но как это сделать? Самому выехать за границу и пытаться нечего. С таким шлейфом антисоветских преступлений и статей Уголовного Кодекса РСФСР за измену Родине он на всю жизнь остался невыездным.
Несколько попыток переправить документы за рубеж со своими друзьями — моряками дальнего плавания не увенчались успехом. Весной 1965 года одна из подобных затей вообще окончилась странным образом. После долгих уговоров и за определенный процент от планируемой выручки один из ходивших в загранку знакомых Матвея Мельничука отважился на рискованное мероприятие. Когда во время стоянки корабля в порту японского города Осака экипаж сошел на берег, моряк улучил момент, под благовидным предлогом «оторвался» от группы (в те годы советским гражданам не рекомендовалось в одиночку гулять по иностранным городам) и, попетляв по улочкам, добрался до американского консульства. Здесь он рассказал местному сотруднику, некоему Георгию Винценту, историю Мельничука и показал американцу чек. Дипломат внимательно выслушал нежданного советского гостя, задал несколько уточняющих вопросов и о владельце чека, и о самом моряке, дотошно осмотрел (разве что на зуб только не попробовал) уже изрядно потрепанную финансовую бумажку с водяными знаками, но... вместо денег передал посетителю расписку, написанную от руки на листке бумаги, вырванном из обычного блокнота. И еще... — странную монету достоинством в одну иену с искусно просверленной небольшой дыркой. Вторая, точно такая же, осталась у Винцента. Сопровождалась передача этого «сувенира» уверениями в том, что монета, словно волшебный талисман, откроет перед се владельцем двери американских посольств и консульств в любой стране мира...
Вопросы эксперту:
—Евгений Алексеевич, начало—словно в детективе. Особенно эти монеты с дыркой,
—Две монеты, просверленные насквозь в определенном месте, — классический образец вещественного пароля. Одна остается у представителя спецслужбы, вторая передается агенту. На очередной встрече, когда бы и где бы она ни происходила и кто бы в ней не участвовал, совмещение монет и совпадение отверстий свидетельствует о том, что встречаются люди, которые могут доверять друг другу.
Вещественные пароли активно использовались спецслужбами разных стран еще со времен Первой мировой войны. В качестве них могли выступать разрезанные особым образом фотографии, денежные купюры, почтовые марки и другие предметы. В середине прошлого века спецслужбы стали использовать для передачи своим агентам более сложные пароли, которые было достаточно трудно подделать, — те же самые монеты, просверленные или распиленные особым образом.
— Но зачем это нужно? Ведь агент и разведчик знали друг друга в лицо?
— Не всегда. Личные встречи профессиональных сотрудников зарубежных спецслужб со своими конфидентами из числа советских граждан в ту пору происходили достаточно редко. И зачастую со стороны разведок в них участвовали разные люди. Да и завербованный агент в силу разных обстоятельств мог передать свою часть вещественного пароля другому человеку, которого он посвятил в тайну секретного сотрудничества с разведкой другой страны. Вот и получалось, что пароль был некой верительной грамотой, символом того, что его обладателю можно было доверять. Впрочем, это не исключало со стороны спецслужб дополнительной проверки нового человека, обладающего паролем.
— Значит, в американском консульстве в Осаке состоялась вербовка советского моряка?
— Скорее всего, произошло то, что мы называем «вербовочной ситуацией». Если бы наш гражданин представил американцу секретные сведения, получил деньги, согласился оказывать ему помощь, дал подписку или каким-то другим способом закрепил акт своего согласия на тайное сотрудничество, то господина Винсента можно было бы поздравить с приобретением конфидента из числа советских граждан. Но, к счастью, наш соотечественник оказался выше этого.
— А чек Мельничука?
— Он остался у американца.
— Создается впечатление, что вы с самого начала контролировали эту ситуацию.
— Конечно, эти события развивались не без нашего участия. Но об отдельных деталях, особенно на начальном этапе событий, мы узнали несколько позже.
— Материалы дела о вербовочной ситуации в американском консульстве в Осака составлены так подробно, будто кто-то из советских контрразведчиков сидел там под столом и все слышал.
—Конечно, под столом там никто не сидел, но весь происходящий в консульстве разговор мы узнали с документальной точностью уже через несколько дней после возвращения моряка во Владивосток.
— Он был вашим негласным помощником?
— Ну почему помощником? Он оказался нормальным человеком, который понял, что попал в сложную ситуацию, из которой сам не смог бы выпутаться. В те времена сотрудники органов госбезопасности часто выступали перед населением с беседами и лекциями о происках западных спецслужб. Рассказывали о различных формах вербовок советских граждан, сборе разведывательной информации. Подобные инструктажи проводились и с экипажами судов, уходящих в загранплавания. Так что нет ничего необычного в том, что этот человек обратился в органы госбезопасности и честно рассказал о своих приключениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
