«Карлсон Родней Уильям, 1932 года рождения, уроженец гор. Хаверден, штат Айова, гражданин США, официальный сотрудник американской разведки. В 1962 году, являясь помощником атташе но сельскохозяйственным вопросам посольства США в Москве под псевдонимом “Джонстон” поддерживал агентурные отношения с предателем Родины Олегом Пеньковским (подробнее о Пеньковском читайте очерк в этой книге «Парадный мундир предателя». —Авт.). После разоблачения последнего, Карлсон объявлен персоной нон грата и в мае 1963 года выслан из СССР. Некоторое время спустя он появился в Токио и поселился в особняке рядом с резидентурой ЦРУ в посольстве США. Его жалованье составляет около 18 тысяч американских долларов в год. Приметы: худощавый, сутулый, рост 180—185 см., шея длинная, тонкая, выступающий кадык, волосы черные, брови немного светлее, щеки впалые, нос с небольшой горбинкой, кончик носа заострен и опущен».
***
Но как выяснить, кто скрывался ли под именем Георгий Винцент? Тот самый Карлсон, которого КГБ «наело» уже достаточно долго, или кто-то другой? И каково настоящее имя этого американца?
Сложившаяся ситуация сама подсказывала закономерный способ решения проблемы и даже конкретного человека, с помощью которого можно было ответить на все вопросы, — Арнольд Караваев.
В хрестоматийном варианте контрразведывательной работы сотрудники органов госбезопасности должны были бы установить оперативный контакт с Караваевым, отработать ему линию поведения, провести тщательный инструктаж и, направив в Осаку, ждать результатов его встречи в американском консульстве.
Но чекисты решили иначе. Негласное изучение капитана выявило его сильные и слабые стороны, и, взвесив все «за» и «против», сотрудники контрразведки решили, что не стоит форсировать события.
Что касается самого Караваева, он, вероятно, не особенно представлял опасность затеянного предприятия. Будучи человеком с авантюрной жилкой, капитан не мог устоять против соблазна новых приключений. Тем более и дело-то казалось предельно простым. Он уже неоднократно бывал за границей, не испытывал трудностей с выходом на берег. Знал, как оторваться от группы во время прогулок по городу, да и для общений с американцем у него не было ни языковых, ни морально-политических барьеров. Ведь он хотел просто помочь своему знакомому — забрать у американцев деньги и отдать их больному старику за небольшие комиссионные. По его мнению, здесь не было никакого криминала. О более серьезных последствиях он про его не задумывался.
Из материалов разработки
«В ходе проведения оперативно-технических мероприятий 8.12.65 года, УКГБ СССР по Приморскому краю установлено, что Караваев по прибытии корабля в порт Осака, завершив все формальности, позвонил но тел. 341—4258 в консульство США. В разговоре выяснил, что Винцент у них не работает. Объяснив ситуацию, он договорился о встрече с американским консулом Гриффином. Встреча состоялась позже в помещении консульства. Американец не отреагировал на монету с дыркой и посоветовал обратиться в консульство США в г. Кобс к г-ну Джону Коффе. При этом он передал номер его рабочего телефона — 336—8658, и обещал, что сам перезвонит своему коллеге, чтобы предупредить о визите русского моряка».
***
Нет ничего удивительного в том, что никто из американцев в Осаке не слышал о Винценте. Вероятно, под этим именем американский разведчик встречался только с советскими гражданами и не распространялся среди окружения о своем оперативном псевдониме. Однако вернемся к материалам разработки.
В порту Кобе Караваев незаметно от экипажа корабля посетил консульство США. В разговоре с ним приняли участие Джон Коффе и (вот неожиданность) человек, представившийся... Винцентом.
Вот здесь и произошел обмен вещественным паролем (монетами), после чего к Караваеву отнеслись весьма радушно. Тем не менее он был подвергнут детальному опросу по широкому кругу проблем, связанных с его работой, взаимоотношениями с Мельничуком, возможностям бывать в загранплаваниях. Затем Винцент заявил Караваеву, что готов заплатить ему деньги, но не по векселям Мельничука, а... за предоставление интересующей американцев информации по Владивостоку. В этой части разговора дружеский тон общения сменился напряжением и нервозностью. Караваев не ожидал такого развития событий, был смущен, несколько подавлен и пытался отказаться от продолжения встречи. Но американцы были настойчивы в своих просьбах, щедры на обещания и убеждали своего русского посетителя в том, что в этой работе лично для него нет никакой опасности. Ведь об этом никто не будет знать.
Словом, состоялся хрестоматийный вариант вербовочной ситуации. Сначала выяснение обстоятельств инициативного выхода на американцев, первичная проверка, построенная на сопоставлении деталей в ответах на самый широкий круг перекрестных вопросов, получение биографических данных и характеризующих сведений для дальнейшего изучения, а также выявление разведывательных возможностей кандидата.
Мощное психологическое давление с элементами шантажа (если откажешься от продолжения контактов с нами, тогда доведем до твоего руководства информацию о посещении американского консульства и прощайся тогда с загранрейсами) привело к тому, что Караваев был вынужден согласиться на новую встречу с американцами. Единственным, хоть и слабым, утешением было то, что американцы все-таки не отказались от оплаты векселей. Но тем самым разведчики поддели своего гостя на оперативный крючок, создав естественный повод для последующих встреч.
Так произошла вербовка и было закреплено согласие на конфиденциальное сотрудничество. Своему новому агенту американцы даже псевдоним присвоили—Виктор, хотя не исключено, что в досье разведки он проходил под другой кличкой. В общем, хотя разведчики и добились успеха, но действовали они без фантазии, словно по учебнику.
Вопросы эксперту:
— Почему, зная о намерениях Караваева встретиться с американцами, вы не препятствовали этому или сами не вышли на контакт с ним?
— Не было никакого смысла мешать Караваеву осуществить его намерения. Да, он встретился с американцами, но у него не было умысла изменить Родине, и он не обладал секретными сведениями, которые были бы интересны сотрудникам американских спецслужб. А что касается второй части вопроса — то в начале всей операции мы делали то, что на оперативном сленге называется использовать втемную». Мы предполагали, что он получит вербовочное предложение от американцев, и считали, что его поведение в этой ситуации должно быть естественным. Ведь, прежде всего, американцы должны были проверить, не имел ли их собеседник контактов с органами госбезопасности. Здесь могли быть самые жесткие провокационные вопросы и действия. И если бы Караваев действительно имел контакты с органами госбезопасности, то вполне мог бы не выдержать такой проверки и провалиться еще в самом начале операции. В избранном варианте мы контролировали практически каждый его шаг и главное — сводили к минимуму возможные подозрения американцев в пашем участии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
