Читаем без скачивания Ноздря в ноздрю - Дик & Феликс Фрэнсис

—   Спасибо, что рассказали мне, — поблагодари­ла она меня. — Это так трудно, ничего не знать.

—  Я очень сожалею, что все так вышло.

Дороти натужно мне улыбнулась и кивнула.

—  Хотите пить? — спросила она. — У меня на кухне есть ледяной чай.

Я посмотрел на часы. Самое начало первого.

—  С удовольствием.

Втроем мы пошли на кухню, и Дороти наполни­ла три высоких стакана золотистой жидкостью, предварительно положив в них по ломтику лимона. Я всегда предпочитал пить чай горячим, но при­шлось признать, что ледяной чай очень вкусный и прекрасно утоляет жажду. Мы с Каролиной сели, как сказала Дороти, у «бара». Кухня производила впечатление и размерами, и видом на озеро и город на противоположном берегу. А «баром» была одна из сторон стойки по центру кухни.

—  Дороти, — спросил я, — можете вы назвать причину, по которой кто-то мог убить Ролфа?

Она замерла, заполнив лишь наполовину один из наших опустевших стаканов, посмотрела на меня.

—   В местной полиции мне сказали, что бомба предназначалась не Ролфу. Его взорвали по ошибке.

—  Я знаю, — кивнул я. — Но вдруг полиция не права?

Дороти тяжело опустилась на один из свободных стульев.

—   Вы думаете, кто-то хотел убить именно Ролфа?

—  Да, — ответил я. А после долгой паузы доба­вил: — Как по-вашему, кто мог желать его смерти?

Она рассмеялась с горечью.

—  Только около тысячи местных. Их всех уволи­ли прошлой зимой. И они все винили Ролфа.

—  Но они, конечно же, не...

—  Нет, нет. Это несерьезно.

—   Вы можете назвать кого-то еще, кто хотел бы убить его и причинить урон компании?

Она поджала губы, покачала головой.

—   Вы знаете человека по фамилии Комаров? — спросил я.

—   Конечно. Я очень хорошо знаю Питера. Он импортирует пони. Но вы же не хотите сказать, что он как-то связан с этим взрывом?

—   Не знаю. Просто поинтересовался, слышали вы о нем или нет.

—   Он и его жена останавливались у нас. — Тон однозначно указывал, что гости этого дома вне по­дозрений. — Они наши друзья.

—  Многих людей убивали именно друзья, — на­помнил я.

«Et tu Brute?»[39]

И тут же задал следующий вопрос:

—  Когда именно Комаровы останавливались у вас?

—  Когда приезжали по каким-то делам, связан­ным с поло.

—  В «Лейк кантри поло-клаб»? — уточнил я.

—  Да. Ролф там вице-президент.

—  А у самого Ролфа есть пони?

—   Сотни, — ответила Дороти. — Я бы хотела, чтобы он уделял мне столько же времени, сколько тратит на это чертово поло. — Она замолчала, по­смотрела в окно. Понимала, что теперь в жизни до­бавится трудностей.

—   Питер Комаров как-то связан с клубом по­ло? — спросил я.

Она вновь повернулась ко мне.

—  Не думаю. Но я знаю, что все его лошади по­сле прибытия в страну несколько дней проводят на территории клуба.

— А откуда привозят лошадей?

—  Думаю, из Южной Америки — Аргентины, Уругвая, Колумбии.

—   И куда их отправляют после пребывания в клубе поло?

—  Развозят по всей стране. Я иногда ездила на аукционы с Ролфом. Вы знаете, в Кинленде, штат Кентукки, и в Саратоге.

Я слышал об обоих этих местах. Там проводи­лись крупнейшие аукционы чистокровных скаковых лошадей.

—  Так в клуб привозят не только пони?

—  Я думаю, по большей части пони, но есть и скаковые лошади.

—  А почему их поначалу привозят в клуб поло?

—   Честно говоря, не знаю. Они прибывают на самолетах в аэропорт О'Хэйр или в аэропорт Ми­луоки, а потом их в специальных фургонах привозят в клуб. Может, они нуждаются в акклиматизации, или им надо привыкнуть к новому часовому поясу. Я думаю, они остаются в клубе на неделю, а потом их увозят на продажу. Разумеется, кроме тех, что Ролф оставляет себе. — Она вздохнула, и в глазах снова заблестели слезы.

—   Мне представляется странным, что скаковых лошадей сразу не везут на продажу, — заметил я.

—  Ролф говорит, что их должен осматривать ве­теринар. И еще есть какие-то дела с шарами.

—  Шарами?

—  Да, — кивнула Дороти. — Металлическими шарами. Они имеют какое-то отношение к перелету. Точно я не знаю, но после прибытия каждого само­лета с лошадьми у нас дома несколько дней стоит большая коробка с этими шарами.

—  А сейчас они у вас есть? — спросил я.

— Думаю, несколько должны лежать в столе Ролфа.

Дороти вышла из кухни, но вскоре вернулась со сверкающим металлическим шаром размером в мяч для гольфа. Положила его на стойку передо мной, и я его взял. Ожидал, что он будет тяжелым, как гиря, но, полый внутри, весил шар совсем ничего.

— Для чего они? — спросил я Дороти.

—  Понятия не имею. Но, думаю, как-то они свя­заны с пони.

—  Могу я взять этот шар?

—   Не уверена, что Ролф похвалит меня, если я отдам его вам, — ответила Дороти. — Он ими очень дорожит. Всегда пересчитывал, чтобы ни одного не пропало.

—  Но, возможно, шар поможет выяснить, что послужило причиной взрыва.

—  Вы действительно так думаете? — В глазах До­роти зажглась надежда.

—  Точно не знаю, но возможно.

—  Тогда можете его взять. Но должны пообе­щать, что вернете его, когда надобность в нем отпа­дет.

Я пообещал, а Каролина улыбнулась Дороти.

Мы уехали из дома Шуманов без пяти два, со­блазненные предложением остаться на ленч и съесть сандвич с ветчиной и сыром. В результате задержа­лись дольше, чем следовало. Я вырулил на автостра­ду 94 и с силой надавил на педаль газа. От Чикаго нас отделяла сотня миль, а репетиция оркестра на­чиналась у Каролины в четыре часа. И не следовало забывать, что ей требовалось время, чтобы заскочить и отель — взять платье для концерта и любимый альт. Вот и приходилось спешить.

—  И что ты об этом думаешь? — спросила Каролина. Она сидела на переднем сиденье и перебрасы­вала сверкающий металлический шарик из руки в руку.

—  Понятия не имею, для чего он нужен, — отве­тил я. — Но, раз уж он как-то связан с Комаровым, очень хочется это выяснить. — Я еще прибавил газа, обгоняя очередной восемнадцатиколесный трейлер, мчащийся по средней полосе.

—   Не нарвись на штраф за превышение скоро­сти, — предостерегла меня Каролина.

— Но ты сказала... — Я замолчал. Она сказала, что ей надерут задницу, если она опоздает на репе­тицию.

— Я знаю, что сказала. Но если тебя остановит полиция, тогда мы действительно опоздаем.

Я чуть ослабил давление на педаль газа, и стрелка спидометра пошла назад. Скорость упала до раз­решенной. Если и превышала, то на чуть-чуть.

— Что-то связанное с пони, — напомнил я. — По словам миссис Шуман.

— Может, они для настольного поло? — Кароли­на рассмеялась своей шутке. Шар действительно на­поминал шарик для пинг-понга, пусть немного и превосходил его размерами. — Интересно, он от­крывается?

Едва заметный шов разделял сферическую по­верхность на две половинки. Каролина схватилась за них и попыталась вскрыть шар ногтем. Не вышло. Крутанула одну половинку относительно другой. Шар тут же распался на две полусферы. Никаких проблем, если знать, как это делается. Одна поло­винка накручивалась на вторую при вращении про­тив часовой стрелки.

Я коротко глянул на полусферы, которые теперь лежали на ладонях Каролины.

—  Я, конечно, не мудрец, но точно знаю, это не игрушка. Не так-то легко нарезать резьбу на сфере, тем более такой тонкой. Да так, чтобы половинки плотно соединились. Для этого требуется высокоточное оборудование. Если миссис Шуман говорит, что таких шаров у Ролфа полный ящик, за них при­шлось заплатить кругленькую сумму.

—  Но для чего они? — спросила Каролина.

—   Может, в них кладут что-то такое, что не должно из них вытечь или высыпаться. Но я не знаю, что именно.

Мы вернулись в отель с пятью минутами в запасе. Каролина схватила платье, альт и убежала, поцеловав меня на прощанье.

—  Увидимся позже. Билет я оставлю в кассе.

Она выбежала из отеля и запрыгнула в автобус, который доставлял оркестрантов в концертный зал. Дверцы захлопнулись, и автобус тронулся с места.

Я стоял в вестибюле, чувствуя себя очень одино­ким. Не знал, удастся ли мне привыкнуть к расста­ваниям с Каролиной, даже на несколько часов. Если она с нетерпением ждала репетиции и концерта, то я мучился от ревности. Как я мог ревновать к музы­кальному инструменту? Но меня начинало трясти при мысли о том, как ее прекрасные, длинные паль­цы ласкают гриф альта, прикасаются к струнам. Как же хотелось, чтобы Каролина проделывала это со мной. Иррациональность, я это понимал, но ничего не мог с собой поделать.

«Возьми себя в руки», — приказал я себе и на­правился к регистрационной стойке.

—  «Лейк кантри поло-клаб»? — переспросил ме­ня мужчина.

—  Да, — кивнул я. — Думаю, он расположен не­подалеку от Делафилда, штат Висконсин.