Читаем без скачивания Ноздря в ноздрю - Дик & Феликс Фрэнсис

—  Отдам, как только вы скажете, что это та­кое. — Я говорил, словно учитель, который забрал у школьника какую-то электронную штуковину, но не знает, что она собой представляет.

Безо всякого предупреждения мордоворот взмах­нул клюшкой для поло и нанес удар по моей руке. Он стоял чуть сзади, и я увидел клюшку в самый по­следний момент. Успел расслабить руку, иначе он переломил бы ее надвое. Но все равно печальных последствий избежать не удалось. Удар пришелся чуть повыше правого запястья. Что-то резко хруст­нуло, и кисть онемела. Я выронил блестящий метал­лический шарик. Он покатился к Курту. Когда он наклонился, чтобы поднять его, я запрыгнул в ма­шину, захлопнул дверцу и нажал кнопку блокировки дверных замков.

Моя правая рука не слушалась. Я не мог вста­вить ключ в замок зажигания, который находился с правой стороны рулевой колонки. Потерял драго­ценные секунды, наклоняясь, приспосабливаясь, пытаясь вставить ключ левой рукой. Вставил, повер­нул, двигатель завелся, я передвинул ручку автома­тической коробки передач, включив заднюю ско­рость, все левой рукой. Заднее окно «Бьюика» разле­телось у меня за спиной. На такие мелочи я внимания не обратил. Просто с силой вдавил в пол педаль газа. Автомобиль буквально прыгнул назад, на этого маньяка с клюшкой. Но маньяк на удивле­ние ловко отскочил в сторону и вновь взмахнул клюшкой. На этот раз разлетелось окно со стороны переднего пассажирского сиденья, окатив меня дож­дем крошечных стеклянных кубиков. Курт лупил ру­кой по стеклу водительской дверцы, но клюшкой он не вооружился, а кулак не мог пробить закаленное стекло.

Я сильно нажал на тормоз, локтем двинул вперед ручку переключения скоростей. Маньяк с клюшкой и не думал успокаиваться. Едва автомобиль рванул к воротам и дороге за ними, он нанес еще один удар. Клюшка пробила ветровое стекло перед пассажир­ским сиденьем и застряла в нем. Я не остановился. Заметил панику, отразившуюся на лице мордоворо­та, когда машина начала набирать скорость. Один конец клюшки прочно сидел в ветровом стекле, а второй ременной петлей крепко держал его руку.

В зеркало заднего обзора со стороны пассажир­ского сиденья я увидел, как петля потянула его за собой, оторвав ноги от земли. Услышал, как он уда­рился о борт «Бьюика», похоже, об заднюю дверцу, но тормозить не стал. Будь моя воля, тащил бы его всю дорогу до Чикаго. Но каким-то образом ему удалось высвободить руку до того, как я повернул на Силвернейл-роуд и помчался к относительной безо­пасности кишащей восемнадцатиколесниками авто­страды. С клюшкой для поло, застрявшей в ветро­вом стекле.

Примерно через милю я свернул на обочину и вытащил клюшку. Кожаная петля таки порвалась. Я очень надеялся, что досталось и руке, которая со­всем недавно находилась в этой петле. Клюшку бро­сил на заднее сиденье и поехал дальше, довольный тем, что не придется объяснять дорожной полиции, почему из ветрового стекла моего автомобиля тор­чит клюшка для поло. «Бьюику» недоставало двух стекол, в ветровом зияла дыра диаметром в пару дюймов, от которой во все стороны разбегались тре­щинки, но на ходовых качествах автомобиля это ни­как не отражалось. Да и я остался жив, что имело для меня первостепенное значение.

— Черт! — воскликнул я. Мордоворот не только травмировал мне руку, практически наверняка сло­мал, но я еще и лишился сверкающего металличе­ского шарика.

Мне очень хотелось заполучить другой, вот я и развернулся на следующей транспортной развязке и поехал в Делафилд в надежде, что Дороти Шуман войдет в мое положение и ссудит еще одним метал­лическим шаром взамен того, что мы с Каролиной получили днем раньше.

Поездка в «Лейк кантри поло-клаб» принесла два весомых результата. Во-первых, металлические шары означали что-то важное, пусть я пока и не знал, что именно. А во-вторых, судя по людям, ко­торые работали под началом Комарова, он опреде­ленно не мог числиться среди ангелов.

К тому времени, когда я вернулся в отель «Хайатт», рука чертовски болела. Я подъехал к будке де­журного на автостоянке, проигнорировал недоумен­ные взгляды сотрудников отеля, взял клюшку с зад­него сиденья и прошел в вестибюль. Объяснил на регистрационной стойке, что у «Бьюика» поврежде­ны стекла, и попросил уладить все вопросы с компа­нией, которая занималась прокатом автомобилей.

— Разумеется, сэр, — услышал я в ответ. Мужчи­на взглянул на клюшку для поло. — Немедленно этим займусь, сэр.

Не зря эта сеть отелей славилась вышколенным персоналом.

Я поднялся на лифте, лег на кровать Каролины. Посмотрел на часы на столике. Ровно три. Оркестр как раз начал вторую репетицию. Я понял, что ле­жать не очень удобно, и выложил на столик содер­жимое карманов: бумажник, деньги, ключ от номе­ра, носовой платок и сверкающий металлический шар размером с мяч для гольфа, сделанный из двух половинок. Каким-то образом шар этот имел самое непосредственное отношение ко взрыву на ипподро­ме Ньюмаркета, в четырех тысячах миль от Чика­го. Мне удалось убедить Дороти расстаться со вто­рым шаром, но лишь заверив ее, что только этот шар позволит выяснить, почему взорвали ее дорого­го Ролфа.

Может, я заверял в этом и себя.

Глава 17

Каролина, вернувшись между второй репетицией и вечерним концертом, нашла меня лежащим на кровати и в неважном состоянии. Несмотря на при­нятые болеутоляющие таблетки, боль в руке не ухо­дила, заставляя морщиться при каждом движении.

—  Тебе нужен врач. — Каролина очень встрево­жилась и не на шутку перепугалась.

—  Я знаю, но мне не хотелось расплачиваться по моей кредитной карточке.

—  Ты действительно думаешь, что кто-то может выследить тебя по кредитной карточке? — спросила Каролина.

—  Не хочу рисковать, — ответил я. — Особенно после сегодняшнего происшествия. Кто знает, на что способен этот Комаров. Я думаю, он несет от­ветственность за смерть девятнадцати человек на скачках в Ньюмаркете. Трупом больше — ему без разницы. — «Или двумя», — подумал я, и мне это очень не понравилось. — Сколько у нас времени до концерта?

—  Мне уходить через час.

—  Этого должно хватить. Пошли, и не забудь за­хватить с собой кредитку.

—   Откуда ты знаешь, что они не смогут высле­дить и меня? — в тревоге спросила она.

—  Я этого не знаю. Но думаю, вероятность того, что они будут искать мисс Эстон, чтобы выйти на Макса Мортона, невелика.

На такси мы поехали в отделение экстренной помощи Северо-западной мемориальной больницы, расположенной на улице Эри. От боли мне прихо­дилось прикусывать губу на каждой рытвине, каж­дом ухабе.

Как и в Англии, пришлось заполнять множество бланков и долго ждать. Однако здесь едва ли не са­мое важное значение имела консультация не врачей, а кассира.

—  У вас есть страховка, мистер Мортон? — спро­сила женщина в цивильной одежде, сидевшая за стойкой.

—  У меня есть туристическая страховка, но под­робности я не помню.

—  Тогда в графе «Страховка» я пишу «нет». Вы намерены полностью оплатить лечение?

—  Да. По крайней мере, начальный период.

Она что-то там записала.

—  Поскольку вы не гражданин Соединенных Штатов, я должна получить с вас стопроцентную предоплату до начала лечения.

—  И какова сумма? — спросил я.

Она протянула мне листок бумаги с итоговой суммой.

—  Я только хочу, чтобы врачи осмотрели мою руку. Я не хочу покупать всю эту чертову больницу.

Женщина не улыбнулась.

—  Полная предоплата вносится до начала лече­ния, — повторила она.

—  А если бы я не смог заплатить?

—  Тогда мы попросили бы вас поехать куда-то еще.

—  А если бы я умирал?

—  Вы не умираете, — ответила женщина. Но по выражению ее лица я понял, что в случае моей не­кредитоспособности меня бы попросили поехать умирать куда-то еще, скажем, в другую, более деше­вую больницу.

Каролина дала женщине кредитку и только чуть вздрогнула, увидев на слипе, который ей требова­лось подписать, списанную сумму. Нас вновь отпра­вили в комнату ожидания с заверениями, что мной вскоре займутся. Я нежно поцеловал Каролину и пообещал возместить все расходы по возвращении домой.

—  А если кто-то убьет тебя раньше? — прошеп­тала она. — Что я тогда буду делать? — И улыбну­лась. Мне сразу стало легче.

— Я оставлю их тебе в завещании, — улыбнулся и я. Смех — лучшее лекарство, даже перед лицом опасности.

Какое-то время мы посидели молча, прижав­шись друг к другу. Минутная стрелка отсчитала со­рок минут седьмого часа и двинулась дальше.

—  Ты уж извини, но мне пора, — нарушила ти­шину Каролина. — Иначе я опоздаю на концерт, и меня уволят. Один управишься?

—  Будь уверена. Увидимся вечером.

—  Ты уверен, что они не продержат тебя всю ночь?

—  Без доплаты точно не продержат. — Я усмех­нулся. — Нет, не думаю. Увидимся этим вечером в отеле. — Уходить ей определенно не хотелось. — Иди, иди. А не то опоздаешь.