спасение в обстановке общей хозяйственной и моральной разрухи. «Оставьте мне мои тетради с формулами, и я буду работать» – эти шуховские слова передавал его друг профессор Петр Худяков. А Гражданская война пока идет (она закончится в октябре 1922 года), сыновья все еще воюют в белой армии. Сергей, служивший в Артиллерийском управлении Верховного правителя России, будет предан Колчаку вплоть до расстрела адмирала в феврале 1920 года и лишь потом сдастся Красной армии…
Главным проектом Шухова для советской власти стала башня на Шаболовке. Шухов не раз повторял, что мосты, башни, резервуары нужно строить при любой власти, следовательно, рано или поздно возникнет необходимость и в тех, кто их готов спроектировать и построить. Так и вышло. Ум и способности изобретателя понадобились большевикам уже через год после Октябрьского переворота 1917 года, свои инженеры у них были, но мало: Леонид Красин и Глеб Кржижановский. «Для обеспечения надежной и постоянной связи центра республики с западными государствами и окраинами республики поручается Народному комиссариату почт и телеграфов установить в чрезвычайно срочном порядке в г. Москве радиостанцию, оборудованную приборами и машинами, наиболее совершенными и обладающими достаточной мощностью для выполнения указанной задачи», – говорилось в подписанном Лениным постановлении Совета рабочей и крестьянской обороны от 30 июля 1919 года. Согласно постановлению, возведение радиостанции признавалось делом чрезвычайной важности, а все занятые на строительстве считались мобилизованными и не подлежали призыву до его окончания. Все государственные учреждения должны были оказывать максимальное содействие стройке, а ее сотрудники обеспечивались жильем и продуктами. Шухов вместе со всеми получил право на красноармейский паек, что во многом решило проблему питания в семье. В паек входили сахар, хлеб, масло, соль, мука, чай, перец, рыба, а вот дров не было, что внушало большие опасения в преддверии будущих холодов. Доверие Шухову оказали большое, но и ответственностью наделили немалою, ежели что – можно и к стенке поставить, по законам военного времени. Думается, что Шухов это прекрасно осознавал.
Это была не первая радиостанция длинноволнового диапазона в Москве. Еще в 1914 году на Ходынском поле за три месяца соорудили радиостанцию, принявшую первый радиосигнал 7 декабря 1914 года. Причиной появления этой радиостанции послужила Первая мировая война и необходимость иметь оперативную беспроводную радиосвязь с союзниками по Антанте. К тому же боевые действия на Балтийском море повлекли нарушение работы подводных телефонных кабелей, соединявших с Европой. За строительство радиостанции отвечало широко известное до 1917 года «Русское общество беспроволочных телеграфов и телефонов», ведущая российская электротехническая компания, владельца которой – Семена Моисеевича Айзенштейна принято называть пионером отечественной радиотехники. Сокращенно компания называлась РОБТиТ и возвела также передающую радиостанцию в Царском Селе и приемную радиостанцию в Твери – «Тверская радиостанция международных сношений». Ходынская радиостанция также была только передающей, с ее помощью можно было связаться с Парижем и Римом, она прослужила до 1922 года, пока не сгорела.
После 1917 года РОБТиТ у Семена Моисеевича отобрали – национализировали – и присвоили новое название: Государственное объединение радиотехнических заводов (ГОРЗ). Бывший хозяин, пока не унес ноги из Советской России (он умер в Лондоне в 1962 году), в этом самом ГОРЗе еще работал, занимался радиотехникой и привлек к работе Шухова. Дело-то серьезное – сам Ильич поставил задачу создать новую и самую мощную радиостанцию, с помощью которой можно было бы пропагандировать идеи мировой революции, ускоряя таким образом ее наступление. Разработанная радиостанция ГОРЗа полностью оправдывала ожидания вождя мирового пролетариата, обеспечивая постоянную связь и с Дальним Востоком, и с Америкой. Для такого мощного радиопередатчика требовалась и соответствующая антенна, то есть башня огромной высоты – 350 метров. Ее и должен был спроектировать Шухов, причем не одну, а целых три.
Занятно, что в качестве первого места прописки башни выбрали Кремль, но колокольня Ивана Великого и древние соборы создавали естественные помехи для стабильной работы радиостанции и бесперебойной радиосвязи. В поиске наиболее подходящей площадки остановились на захолустной Шаболовке, малоэтажная деревянная и промышленная застройка которой нисколько не препятствовала строительству высокого металлического гиперболоида. Это была территория обширного фруктового сада, принадлежавшего ранее Варваринскому сиротскому приюту, на что указывал пролегающий здесь Варваринский, а позднее Сиротский переулок (ныне улица Шухова).
Откуда, кстати, пошло такое название – Шаболовка? Как водится, имя улице дало подмосковное село Шаболово. Улица Шаболовка прослеживается уже на плане Москвы 1739 года, где она упирается в Донской монастырь. Шаболовская слобода активно застраивалась деревянными домами с конца XVIII века, стоял здесь и свой храм Святой Троицы. Известно также, что в 1744 году в начале улицы устроили мясной ряд. К началу XIX века окраинная Шаболовка пролегала через одно- и двухэтажную деревянную застройку с огородами и садами уже до Серпуховского вала. Идущие по вечерам с выпаса коровы по вечерам разгоняли сонную атмосферу Шаболовки. К середине XIX века по нечетной стороне улицы незастроенным оставался обширный участок с садом Варваринского сиротского приюта, основанного тщанием семьи Лобковых.
Алексей Лобков, коллекционер и меценат, действительный статский советник, следуя замечательной московской традиции жертвования на благотворительность, основал здесь приют для девочек. В 1849 году он заказал архитектору Михаилу Быковскому проект здания с домовой церковью, освященной в память о безвременно скончавшейся дочери Лобковых (сегодня этот значительно перестроенный дом стоит на Шаболовке под № 37 и обозначает собою телецентр). В Варваринский приют принимали на полный пансион и обучение осиротевших девочек разных сословий, которых обучали ведению домашнего хозяйства. Готовили здесь и белошвеек. Девочек приучали к труду, в саду имелась своя пасека, варваринский мед славился на всю округу. Опекала сирот великая княгиня Елизавета Федоровна, в приюте бывал Лев Толстой. После 1917 года приют разогнали, купол домового храма сломали.
Варваринский сиротский приют
Заданная радийщиками высота конструкции поначалу озадачила Шухова – это где же взять столько металла в стране в общем-то с разрушенной металлургической промышленностью? Заводы стоят, доменные печи потухли, специалистов раз-два и обчелся. К тому же материальная база – залежи руды – находится на порядочном расстоянии от Москвы, преодолеть которое мешает прерванное войной железнодорожное сообщение. Тем не менее изобретатель приступил к проектированию.
Владимир Шухов, 1891
Ориентиром для Шухова выступала не радиобашня на Ходынском поле, а парижская башня Эйфеля, что отражало стиль работы инженера – если уж соревноваться, то с лучшими мировыми образцами. Владимир Григорьевич приступил к проекту аккурат через тридцать
