Читаем без скачивания Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

– Наверно я умерла и попала в ад. Но мы – дети Дьявола, зачем ему нас мучить? И потом, просто отмщение без мстителей не бывает, так, где же исполняющие приговор? Пытаясь осмотреться, я завертела головой, и новая волна боли, еще сильнее, чем предыдущая погрузила меня во тьму.

***

Сначала я почувствовала тонкую струйку свежего холодного воздуха, невесомо щекочущую мое горячее лицо. Да, да, я не оговорилась, лицо и тело были горячими. Я не помню, какой температуры я была человеком, но сейчас я чувствовала жар идущий изнутри, и холодок снаружи. Все получилось, ликование, родившееся в недрах моей теперь уже человеческой души, дало мне силы открыть глаза. Интересно, какое сейчас время суток? Мой внутренний вампирский контролер, который помогает хищникам ориентироваться во времени, чтобы успеть скрыться до рассвета, говорил мне, что закатные сумерки. А глаза, что настал конец света. Так как все окружающее меня пространство было насыщено всеми оттенками красного. Я лежала в своей бывшей комнате на своей кровати в замке Гаюса. Но какого она была цвета? Стены и мебель цвета бордо, покрывало на моей кровати и занавеси на окне из солнечно желтых превратилось в насыщено оранжевые, свет из раскрытого окна струился и вовсе нежно вишневый. А может это кровь мага дает себя знать? Неужели бедный Седрик так все видел? Седрик! Как молния сверкнула в моей голове. Я вспомнила его, распростертого на пороге комнаты, с пеной на губах. Я вампир, я выжила, а он? Поднявшись с кровати, я ощутила сильное головокружение, радужные круги плыли у меня перед глазами. Надо собраться, вдруг Седрик нуждается в моей помощи. Проходя мимо зеркала, я кинула взгляд на свое отражение и остолбенела. На меня смотрел монстр. Бледная кожа вампира стала бронзовой, глаза ранее просто с черной радужкой почернели совсем, а радужка стала наоборот темно красной. Зрачок вытянулся, как у змеи, и представлял собой узкую щель, сквозь которую пробивался яркий свет, как работающий маяк на мысе в штормовую погоду. Но самыми страшными были волосы, из серебристо-пепельных, они стали совершенно белыми и жили сами по себе, как змеи на голове Медузы Горгоны, поднимаясь, опускаясь, как будто обнюхивая всех и вся. И сейчас я напоминала мертвеца, восставшего из могилы из ночных рассказов, которыми развлекали себя люди длинными зимними вечерами сидя у очагов.

Злобно фыркнув, я выскочила в окно, совершенно не представляя какое меня ждет приземление, все обошлось. Приземление оказалось мягким, взметнувшим в воздух сугроб колючих снежинок, осыпавшимися на меня мелким дождем. Снег? В этом году снег выпал очень рано, еще недавно мы с Седриком валялись на траве, ловя в ладони прохладные лучи осеннего солнца. Еще не успели осыпаться листья с деревьев и сейчас гнулись от тяжести снежных шапок на ветках, зеленая трава недоуменно выглядывала из-под снежных сугробов. А сам снег был не мягкий мокрый и пушистый, каким бывает первый снег, а колючим и морозным. Он сыпался сверху, как из мелкого решета мука.

***

Виктор Николаевич встретил меня с улыбкой:

– Ну, что у нас сегодня, как спала, помогло?

Что я ему могла сказать, что убила охранника клуба? Я мрачно молчала. Видимо он сам все понял без слов. Как и положено психотерапевту, он оптимистично улыбнулся:

– Ну, что ж остается последний вариант, ты ведь совершеннолетняя?

Я кивнула.

Он еще раз загадочно улыбнулся:

– Гипноз! Садись поудобней, расслабься, слушай меня.

Он достал из кармана халата маленький шарик на серебряной цепочке, поднял на уровень моих глаз, и, раскачивая вправо и влево, зажурчал сладким шепотом:

– Ты спокойна, расслаблена, в голове нет ни каких мыслей, они улетают дальше и дальше. Твои руки теплеют, глаза закрываются…

Мои глаза закрылись на минуту, чтобы открыться вновь, но уже черными провалами мрака. Виктор Николаевич дернулся, но оторвать свои глаза уже не смог. Его руки безвольно опустились, он медленно снял свой яркий галстук и расстегнул рубашку, подставляя мне свою шею. Я была голодна, и дважды просить меня не нужно было. То, что в приемной сидела секретарша, а у других кабинетов ожидали своих врачей несколько пациентов, меня не смутило.

Когда я открыла глаза, меня поразил запах. Он был настолько знакомый, какой-то приторно сладкий с пепельным налетом. Потом я различила цвет, его было много, и он был красный, стены, полы, мои руки и одежда. Я подошла к зеркалу, мое лицо тоже было в крови.

В кабинете царил погром, а между столом и кушеткой в странной изломанной позе лежал психотерапевт с разорванным горлом.

Нужно позвать секретаршу, – только подумала я, как резко зазвонил телефон, дверь приоткрылась и девушка-секретарь, параллельно объясняя кому-то, когда прийти на прием, заглянула в кабинет.

Картина, которую она увидела, подвергла ее в ужас, ее пронзительный визг ударил по ушам. Я резко взвилась в воздух, и со словами, – молчать! – Вылетела в открытую форточку. Третий этаж для вампира не проблема, я неслась по улице, и слышала напряженные всхлипы испуганной девушки, которая теперь никогда не скажет, ни слова.

Остановилась только за городом на дороге в Гатчину. Картинка сложилась полностью. Я – вампир. И то, что я видела последнее время, это не бредни сумасшедшего. Что-то случилось со мной там, в том времени, про которое я так хотела забыть, и которое сейчас под действием разных обстоятельств начало проявляться страшным для меня образом. Сначала мелькнула мысль добраться до дома и там в спокойной обстановке восстановить события последних дней. Но я отбросила ее, боясь причинить боль Настюхе. Вдруг я не смогу удержаться. Мне стало не по себе. Я вспомнила, как с улыбкой рассуждала на тему, смогу ли я съесть Наську. Сейчас мне это не казалось смешным. Мне нужно было убежище, где можно спрятаться и подумать.

***

Абсолютная тишина и снег, снег и абсолютная тишина. Снег спрятал, замаскировал недостатки природы и серую тоску, разлитую в природе в последний месяц.

Покой, чистота, мое неживое сердце отдыхало. Выйти на белое снежное покрывало в темной вампирской одежде мне казалось кощунственным, и я нашла в своем человеческом гардеробе старое выцветшее льняное платье и как была босиком вышла на улицу. Я чувствовала гармонию с окружающим миром. Я была частью этого холодного и безмолвного совершенства, такая же белая, мертвая и безжизненная. Я бы чувствовала себя королевой снегов из Лапландских сказок, но я была не повелительница, а жертва. Поэтому снег и холод это то, что мне не хватало в последние месяцы.

Я медленно шла по лесу, зарываясь в снег ногами, и вспоминала, как коченели ноги и руки, когда, будучи человеком, я долго была на морозе, как приходилось согревать руки дыханием. Сейчас же мое дыхание растапливало летящие снежинки на расстоянии фута. Странно держать в руках плавящийся снег и не ощущать его холода.

Выйдя в долину, я раскинула руки и подняла голову к небу, навстречу летящим снежинкам, и ощутила себя так, как будто стою под водопадом, снежинки попадая на мое лицо, плавились с шипением и струйками воды стекали вниз за шиворот. Они были удивительно красивы и совершенны. Ни одно человеческое создание не сравнится с природным по красоте и величию. А чье создание – вампиры, Дьявола? Они прекрасны, но не величественны. Неужели я снова стану человеком, хоть немножко, хоть наполовину? Седрик мне это обещал, когда мы пили приготовленный Элексир. Я ждала изменений с надеждой, с верой, с любовью, которую при удачном исходе могла дарить и дарить моему любимому…

Очнувшись от мечтаний, ощутила легкий полет вампира.

– Дели!

Я выпрямилась, капли растаявшего снега осыпались с моего лица, задержавшись на волосах, ресницах, губах. Филипп, что он здесь делает?

– Дели, ты так прекрасна… Когда я смотрю на тебя, мне кажется у меня есть душа, потому что начинает болеть здесь, – он показал на свою широкую грудь.

Наверное, такое возможно. Помню у моего человеческого отца болела рука, которую он потерял в походе, служа в королевской армии.

– Филипп, зачем ты здесь?

Похоже, что вампир задержался с ответом, изучая меня и мой мозг.

– Дели, ты и Седрик, вы пили что-нибудь?

Я улыбнулась:

– Ты опоздал, я выпила Элексир, я больше не буду вампиром, Седрик обещал, что я стану человеком…

Рык вампира потряс меня, в нем было столько боли и ненависти одновременно, что я содрогнулась.

– Я убью его! – с этими словами Филипп развернулся в сторону дома Седрика, я тут же оказалась перед ним:

– Тогда тебе сначала придется убить меня! – зашипела я, перекрывая ему дорогу.

– Уйди с дороги Дели, я не буду драться с тобой, – его глаза метали молнии, закручивая вокруг нас метель из летящего сверху снега.