не тратилась бы на адвоката, а сразу решила бы силой. Фёдор, я гарантирую что…
— Не пори чушь. У меня не так много друзей. Так что, каждым из вас я дорожу особо, — отмахнулся я.
Вообще-то, не сказать, что Василиса и Мария мне друзья. Но я собирался их таковыми сделать. И представившийся случай подходил как нельзя лучше. К тому же, сомнительно, чтобы девушкам удалось вырвать своего «Гуся» из лап пшеков. Мало того, что обязаны, так ещё и на мели, да с крупным кредитом за спиной. А гнили в них нет. Единственно, Мария бывает неадекватной. Но, Дикая, она Дикая и есть.
— Когда суд?
— Через три дня.
— Витя, — выглянув из спальни, позвал я старшего сына Гаврилы.
— Да, Фёдор Максимович, — выбежал из столовой двенадцатилетний малец.
— Позови дядю Вадима.
— Ага. Я мигом! — тут же сорвался с места он.
Без предварительной подготовки тут не обойтись, и кому этим заниматься, как не безопаснику.
Глава 17
Мерные вой винтов и работа паровых машин. Привычные звуки, которые для меня уже превратились в музыку. Мне нравилось летать на аэроплане, в особенности выполнять фигуры высшего пилотажа. Нравилось ощущение свободного полёта в комбинезоне-крыле. Нравилось планирование с помощью «Листа». Я был без ума от резкой смены стремительного полёта на практически полное зависание в воздухе. А именно такое чувство охватывало на резком контрасте с использованием амулета.
Жаль только наслаждаться этим в полной мере мне не суждено. Ну вот отчего бы мне не возродиться в каких-нибудь трущобах. Всё равно я там надолго не задержался бы, поднявшись из грязи… Нет, не в князи. И даром не нужно этого счастья! Был бы вольным пилотом, путешествовал бы от города к городу, наслаждаясь свободой и полнотой жизни. Но нет! Непременно нужно было вляпаться, а теперь в спешке решать вопрос с набором собственной команды для защиты своей тушки.
Я глянул на полуденное солнце. Всё идёт по плану, и на месте мы будем задолго до вечерних сумерек. Что полностью укладывалось в мою дерзкую задумку.
Времени на подготовку операции оставалось совсем немного, однако Курасов справился с поставленной задачей, сумев не только собрать всю необходимую информацию, но и разработать план операции, предусмотрев пути отхода. Причём дважды.
Вадим Альбертович предлагал захватить тюремный фургон, по пути в здание суда. Перегородить путь локомобилем, и напасть на охрану силами четверых бойцов, этого более чем достаточно. После чего выехать за пределы города все на том же транспорте, добраться до лётного поля, и убраться восвояси. Чётко, быстро и без лишнего риска.
Однако меня это не устроило, и я настоял на усложнении задачи. Марию следовало освободить прямо из тюремной камеры. Демонстративно, шумно и максимально жёстко. Так, чтобы газеты взахлёб описывали произошедшее. Я очень надеялся, что это испортит кое-кому сон и выведет из душевного равновесия. Атаковать дядюшку напрямую я не мог. Пока не мог. Но он должен был понимать, что если мне представится случай, я использую его с максимальной эффективностью.
Нападение на тюрьму подходило для этого самым исключительным образом. Во-первых, дерзко, нагло и самоуверенно. Во-вторых, в моём распоряжении десяток отлично подготовленных и экипированных бойцов, превосходящих предполагаемого противника по всем пунктам, за исключением численности, что меня не парило. И наконец в-третьих, хотя охрана тюрьмы и состоит из солдат, бойцы они откровенно слабые. То что нужно для получения боевого крещения моего молодняка.
В этой связи Курасову пришлось провести дополнительную работу, и собрать всю необходимую информацию для воплощения в жизнь нового плана. И он справился блестяще. Правда, не преминул высказать мне всё, что он думает по поводу моего безрассудства. В принципе, я с ним согласен. Но риск всё же не столь велик, как может показаться на первый взгляд.
Я включил гироскоп, и отстегнув ремни безопасности, поднялся с места пилота. Пора экипироваться и готовиться к выброске.
— Василиса, принимай управление, — позвал я Ларионову.
Та улыбнулась и молча кивнув, скользнула мимо меня. Одному только богу известно, что сейчас творится у неё на душе. Я так до конца и не знаю, какие отношения связывают двух девушек, но в крепости этих уз не сомневался.
— Настя, вноси поправки в курс, и облачайся, — приказал я Бирюковой, находившейся за штурманским столиком.
— Есть, — коротко ответила та, и обернувшись к Василисе начала вносить коррективы в курс.
На то чтобы расправить крылья между ног и на руках ушло каких-то пара минут. Проверил всё ли ладно зафиксировано, обвешался оружием, подвигался, и опустился на скамью вдоль борта. Настя проделала всё то же самое, не испытывая неловкости по поводу того, что ей помогают мужчины, которым всячески приходилось бороться с собой, дабы не рассматривать излишне назойливо её прелести. А там было на что посмотреть.
Впрочем, парни старательно пялились в другую сторону, излишне внимательно прислушиваясь к рассказу Когтя, одного из пулемётчиков, каковых в отряде было трое. Он по обыкновению травил байки. Разве только в этот раз обошёлся без непристойного содержания, хотя и без скабрёзностей хорошо справлялся.
— Ну что, все готовы? — когда Настя закончила с подгонкой, обратился я к отряду.
В ответ тут же затих смех, и на лицах парней появилась сосредоточенность. Они и прежде использовали оружие с боевыми патронами, но тогда всё было рассчитано с запасом, так, чтобы на корню пресечь возможное несчастье. Они не могли погибнуть даже разбившись из-за собственной оплошности при десантировании, будучи защищёнными «Панцирем». Причём каждый из них не по разу грохался оземь, при отработке десантирования с выходом над самой землёй.
Сейчас же им предстоял настоящий бой, с теми, кто будет по настоящему стремиться их убить. И если у них это не получится сделать посредством оружия, они вполне могут решиться броситься в рукопашную. А тут уж гарантировать что-либо сложно. Учил-то я их крепко, да только на каждую силу, найдётся другая сила.
— Итак, действуем двумя группами, по три двойки — разворачивая на разложенном походном столике карту, заговорил я. — Первая, под командой Рога, высаживается на юго-западную башню. Вторая, под моей рукой, на юго-восточную. После чего, по одной паре остаются наверху, и движутся по стенам к южной башне, захватывают её площадку, и удерживают подходы к ней. Остальные спускаются на нижние этажи, распределяются по одной паре на этаж, и продвигаются по коридорам к южной башне, где удерживают подходы к ней до отхода основной группы. Я
