Дыбенко тем временем развелся с Валентиной и, оставив Ерутину, женился на 27-летней учительнице Зинаиде Карповой и усыновил ее сына от первого брака.
Коллонтай удалось заключить долгосрочный торговый договор со Швецией, а для его обеспечения — договор о займе на 100 млн. долларов. Советский Союз, в частности, закупил шведских племенных коров.
Побывав в 1933 году на Пленуме ЦК ВКП(б), Коллонтай отразила в дневнике свой восторг перед Сталиным: "Никогда еще не чувствовала я так отчетливо всю силу мысли нашей партии в строительстве социализма. Пленум — живая вода. Поразило меня также, как аудитория слушала Сталина, как реагировала на каждый его жест. От него исходит какое-то магнетическое излучение. Обаяние его личности, чувство бесконечного доверия к его моральной силе, неисчерпаемой воле и четкости мысли. Когда Сталин близко, легче жить, увереннее смотришь в будущее и радостнее на душе…
За улыбкой Сталина прячутся большие мысли, большие решения. В ней чувствуется снисходительность к человеческому недомыслию…"
Эти записи сделаны явно на тот случай, если дневник станет достоянием чужих глаз.
Коллонтай так прокомментировала в письме Зое Шадурской убийство Кирова: "Дорогая, дорогая, <…> неужели еще неясно, что отдельные убийства хотя бы самых блестящих, сильных наших работников не остановят исторически необходимой для всего человечества победной работы нашей? <…> Мне скоро будет 62 года, но именно этот удар, этот змеиный укус врагов сделает меня сильной, как 30-летнюю. <…> Неужели мы забываем, что мы в крепости, осажденной врагами, что их бешенство и хитрость не умерились, что исторические законы им неведомы?"
Фуражка C.M. Кирова, простреленная в день покушения
В связи с убийством Кирова в своем выступлении перед советской колонией в Стокгольме Коллонтай охотно и предсказуемо заклеймила Зиновьева: "Отличительной чертой прежних группировок в партии являлось то, что они не скрывали своих разногласий с партией, открыто отстаивали их. <…> А зиновьевцы шельмовали свою платформу, лишь бы остаться в партии и гадить. <…> Зиновьевцы вели себя как белогвардейцы и поэтому заслужили, чтобы с ними обошлись, как с белогвардейцами".
Напомнив, что "партбилет — это еще не гарантия, если поведение субъекта подозрительное", Коллонтай призвала к всеобъемлющей бдительности: "Бдительность — наша путеводная звезда! О всех подозрительных случаях и лицах надо немедленно информировать партию".
После убийства Кирова были арестованы не только Зиновьев и Каменев и некоторые их сторонники, но и бывшие лидеры "рабочей оппозиции", в том числе и ранее сосланный в Карелию Шляпников. В 1935 году его приговорили к 5 годам тюрьмы, но заменили заключение ссылкой в Астрахань.
Между тем Зоя Шадурская получила назначение в Стокгольм представителем Всесоюзной торговой палаты.
Коллонтай включили в состав советской делегации на Ассамблею Лиги Наций, поскольку предстояло обсуждение вопроса о равноправии женщин.
В 1936 году Дыбенко писал Коллонтай: "Шура милая, родная, я безумно рад получить твое письмишко. Получил его в поле, во время поездки и здесь, в степи, со всей яркостью ожили все моменты нашего красивого и незабываемого общего. <…> Когда я прочитал в газетах о твоей болезни, тут же написал тебе телеграмму и стал в тупик с адресом, на второй день уехал. Так телеграмма и не была отправлена, но я прошу поверить мне. <…> Вот уже месяца два и у меня невероятные головные боли, нарушилась нервная система".
Чтобы восстановить силы после перенесенной болезни, (невралгии и нефрита) Коллонтай уехала в санаторий близ Гетеборга, где ее навестил Боди. Александра признавалась: "Я наконец поняла, что за несколько лет Россия не сможет перейти от абсолютизма к демократии. Это нереально. Диктатура Сталина — а на его месте мог бы оказаться и кто-то другой — была, увы, неизбежной. Да, она сопровождается морем крови, но кровь лилась и при Ленине. Вспомните казни заложников, устроенные Зиновьевым в Петрограде в ответ на "белый террор". Сколько лет потребуется России, чтобы прийти к свободе? Не знаю. Наверное, бесконечность… Россия с ее неисчислимыми массами, не приученными ни к культуре, ни к самодисциплине, вообще не создана для демократии. Настоящей демократии не будет здесь никогда".
27 июля 1936 года появилось постановление ЦИКа и Совнаркома "О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многодетным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве об абортах". А 7 июля 1944 года вышел указ о том, что законными признаются только официально зарегистрированные браки. Таким образом, та свобода женщины, за которую так страстно боролась Коллонтай, еще при ее жизни была практически сведена на нет в Советском Союзе.
В следующий приезд в Москву ее вызвал сам Николай Ежов и спрашивал о Боди. Она оборвала с французом всякую связь, опасаясь, что их обоих обвинят в шпионаже.
С началом мятежа Франко в Испании в Овьедо как советская шпионка была расстреляна Пина Прокофьева. Коллонтай была расстроена гибелью своей многолетней секретарши.
1 апреля 1937 года свое 65-летие Коллонтай отметила в полном одиночестве. Она писала сыну: "Годы нехороши тем, что "тело мешает". Но сегодня я хочу видеть только хорошее: солнце, снег, уже поют птицы и текут ручейки. <…> Жизнь была богата, насыщенна, красочна и интересна. Кое-что сделала, меньше, чем хотела, меньше, чем мечтала, но маленький след остается. Для женщин, для великого строительства социализма, для укрепления мощи нашего любимого отечества — Советского Союза. С юности мы мечтали о социалистической революции и вот стали ее участниками. Мало того, мы — строители социализма. Богатая эпоха, и быть в нее вкрапленной — само по себе счастье". Еще она написала Боди о том, что они больше не смогут встречаться и что "я навсегда сохраню к Вам, дорогой друг, самые лучшие, самые теплые чувства".
В мае 1937 года Дыбенко сообщил, что назначен командующим Ленинградским военным округом, а в Самаре его сменил опальный Тухачевский, которого очень скоро Дыбенко же пришлось осудить на смерть, будучи членом Специального судебного присутствия. Но недолго музыка играла…
2 сентября 1937 года расстреляли Шляпникова. А 10 сентября 1937 года нарком обороны К.Е. Ворошилов издал приказ "О несчастных случаях на маневрах Л ВО при выброске парашютного десанта". Там говорилось:
"9 сентября с. г. на маневрах Ленинградского военного округа по ходу учения была произведена выброска парашютного десанта. Вследствие полного пренебрежения требованиями Наставления по парашютной подготовке Военно-Воздушных Сил и Курса подготовки выброски и высадки парашютистов ВВС РККА, а также приказа моего № 0169 от 7 декабря 1936 г., категорически запрещающих выброску парашютистов при ветре свыше 6 метров в секунду, выброска парашютного десанта 9 сентября была допущена при силе ветра около 12 метров в секунду.
В результате этого преступного отношения к существующим указаниям погибло 4 бойца и получили разной степени переломы конечностей и ушибы 38 бойцов.
Приказываю:
1. За нарушение моего приказа № 0169 от 7 декабря 1936 г., Наставления по парашютной подготовке Военно-Воздушных Сил и Курса подготовки выброски и высадки парашютистов ВВС РККА командующего войсками Ленинградского военного округа командарма 2-го ранга т. Дыбенко П.Е. от занимаемой должности немедленно отстранить и зачислить в мое распоряжение.
2. Во временное командование войсками Ленинградского военного округа вступить армейскому инспектору Л ВО комдиву т. Хозину.
3. Моему заместителю по ВВС командарму 2-го ранга т. Алкснису Я. И. вместе с заместителем начальника ПУ РККА армейским комиссаром 2-го ранга т. Булиным А.С., начальником группы контроля комдивом т. Черепановым и специалистами парашютно-десантного дела т.т. Чернышевым, Петровым и Кайтановым на месте произвести тщательное расследование этого возмутительного случая и всех обстоятельств гибели и ранения бойцов-парашютистов.
Результаты расследования с выводами и предложениями т. Алкснису представить мне 13 сентября 1937 г.".
В начале января 1938 года Дыбенко был уволен из РККА и назначен заместителем наркома лесной промышленности. 25 января 1938 года Сталин и Молотов подписали специальное постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР по факту "предательства Дыбенко". Там было отмечено, что Дыбенко "морально-бытово разложился… давал очень плохой пример подчиненным" и систематически пьянствовал. Но главным обвинением против опального командарма стали "контакты с американскими представителями", что влекло за собой расстрельное обвинение в шпионаже. Следствию удалось установить, что Дыбенко просил "американцев" материально помочь родной сестре, которая проживала в США. И она в итоге получила пособие.
