— За что же вы тогда платите?
— Я хочу внука. Я не занимался Ханной, поэтому хочу искупить свою вину.
— Вы меня нанимаете, чтобы…
— Именно. В конце концов, ты законный муж моей дочери. Твоя обязанность подарить мне внуков. Я не становлюсь моложе, так что поспеши.
— Но я же полу…
Мэллой махнул рукой:
— На внуках это не сильно отразится. Они будут на четверть индейцами, на четверть французами, но они будут американцами. У них будут отменное здоровье и связи в обществе. Так как?
— Мэллой, — пробормотал Кейл, — вы расчетливый сукин сын.
— Хоть горшком назови, — с иронией усмехнулся Уолтер, — для меня главное, что моя дочь любит тебя.
Кейл посмотрел на него с сомнением.
— Это выше моего понимания, но это точно не каприз. Она могла выбрать любого, но выбрала тебя. Ты счастливчик.
— И сукин сын.
— Мы оба хороши, — усмехнулся Мэллой. — Скажи мне, Элиот, ты любишь Ханну? Только не лги!
— Да, люблю, как бы она ко мне ни относилась, — ответил он, глядя Уолтеру в глаза.
— Ну, хоть в чем-то мы схожи. Тогда иди и скажи ей об этом, иначе закончишь, как я. Если бы я знал, как сложится моя жизнь, я бы провел все время, каждую свободную минуту с Клариссой. — Было видно, как нелегко дались ему эти слова. — Если ты действительно любишь Ханну, то иди и скажи ей об этом.
Кейл не был уверен, что это хороший совет. Мэллой совсем не знает, как развивались их отношения.
Хотя, возможно, он и прав. Может быть, он просто запрещает себе надеяться на возможность любить и быть любимым.
— Иди же! — Мэллой открыл дверь.
Кейл шел по коридору и испытывал странное чувство неуверенности в собственных силах. Он никогда никому не говорил тех заветных трех слов, которые женщины хотели от него услышать. У него было такое ощущение, что он вышел на охоту безоружным.
Неужели Ханна любит его? Ему ничего не остается, как поехать на ранчо и выяснить все самому.
Ханна перевела взгляд с двух мальчиков, которых наняла для уборки двора, на всадника, приближающегося к ранчо.
Кейл… Сердце забилось часто-часто и внезапно словно остановилось. Он скакал с такой грацией, что она невольно залюбовалась им. Кейл был в белой рубашке, красиво подчеркивающей бронзовый цвет кожи, и темных бриджах, обрисовывающих мускулистые бедра.
Она должна взять себя в руки и не выдать охватившего ее волнения. Кейл не должен знать, что она едва жива от восторга, что видит его вновь. Времени на раздумья оставалось не так много, и Ханна решила, что лучше всего быть естественной.
Скорее всего, это совсем не дружеский визит, но она до конца не была в этом уверена. Но ведь зачем-то он изменил свои планы, хотя сейчас должен быть на суде над Прайором в Форт-Смите.
Кейл подъехал к воротам и спрыгнул на землю. Ханна внимательно оглядела его и довольно кивнула:
— Ты выглядишь гораздо лучше. Значит, хорошо отдохнул.
— Лучше и быть не могло, — сказал он, подходя ближе. — Кто-то вырубил меня на целых шесть дней и позволил себе без моего разрешения контролировать мою собственную жизнь.
А Ханна была уверена, что он ничего не будет иметь против.
— Я так понимаю, ты так же злилась, когда твой отец пытался контролировать тебя. — Он прищурился и покосился на подростков. — И ты взбунтовалась, Магнолия. Любому человеку неприятно быть в чьей-то власти.
— Да, ты прав. Но когда я увидела, что ты ранен и весь в крови, я подумала, что обязательно надо заставить тебя отдохнуть. Это был единственный способ. — Она отвела взгляд. — Итак, ты приехал попрощаться?
Если так, давай это прощание будет недолгим. Мне больно понимать, что никогда не смогу быть рядом с тобой.
— Вообще-то, — Кейл помялся и несколько раз переступил с ноги на ногу, — я приехал убедиться, что ты счастлива и действительно решила здесь остаться.
Ханна улыбнулась и кивнула:
— Я буду рада остаться в этом городе.
Взгляд темных глаз пронзил ее, словно Кейл хотел заглянуть в самые глубины ее души.
— Я совсем не это имел в виду, Маг.
Скажи, ты счастлива?
Нет, потому что тебя нет здесь со мной, а я так люблю тебя!
— Конечно, я счастлива, — сказала она вместо этого. — Благодаря тебе мои отношения с отцом наладились, я всегда об этом мечтала. И ты добился, чего хотел. Справедливости.
Кейл не сводил с нее глаз. Он так хотел обнять ее, прижаться к этому соблазнительному телу и поцеловать.
Давай же, жалкий трус! Скажи ей об этом.
— Ханна, я…
— Нет! — Она прижала тонкие пальцы к его губам. — Просто уезжай. Пожалуйста. Не заставляй меня страдать еще больше. Ты знаешь, как мне тяжело расставаться с тобой и знать, что мы никогда не увидимся. — Слезы покатились из ее прекрасных глаз.
Кейл убрал ее пальцы со своих губ и задержал ладонь в своей руке.
— Ты хочешь, чтобы я остался, верно, Маг?
Ханна ударила его кулачком в грудь и топнула ногой:
— Господи, Кейл, я же люблю тебя! Вот так. Мне кажется, я всегда любила тебя. — Она поправила волосы и опустила глаза. — Теперь я понимаю, почему отец весь ушел в работу, когда потерял маму и брата. Жить, потеряв любовь, просто невыносимо.
— Я тоже люблю тебя, Ханна, — тихо сказал Кейл.
Несмотря на слова Мэллоя, маршалов и Эрлис, он не мог поверить, что Ханна может любить
его, пока не услышал это признание из ее уст.
Она подняла на него заплаканные глаза:
— Что ты сказал?
— Я сказал, что люблю тебя. — Второй раз было легче произнести эти незнакомые слова. Кейл подумал, что если он будет повторять их чаще, то совсем привыкнет.
На лице Ханны заиграла счастливая улыбка.
— О господи! Это правда?
— Да, правда.
Ханна покосилась на работников и взяла Кейла за руку.
— Пойдем, я покажу тебе, что успела сделать. Конечно, если тебе не понравится, мы все поменяем.
— Магнолия, — прервал он ее и как-то глупо засмеялся. Кейл был так счастлив и опьянен любовью, что ему хотелось летать.
— Я хочу, чтобы это ранчо стало нашим домом.
— Маг…
— Отец обещал прислать самую модную мебель, но я настояла на том, что нужна простая и добротная, без излишеств. Что скажешь?
Кейл вошел и оглядел просторную комнату. На окнах появились новые занавески, всюду были расставлены вазы с полевыми цветами. В углу на половичке, который, несомненно, Ханна сделала своими руками, лежал Скит.
— Просто великолепно! — Кейл был совершенно искренен.
— А теперь я покажу тебе спальню.
Они поднялись наверх, и Ханна с гордостью распахнула дверь.
Кейл сразу увидел огромную двуспальную кровать, покрытую стеганым толстым одеялом.
