отобрали всё, кроме одежды, после чего крепко связали руки и повели в сторону владений Дарина, как к Меренее вернулась подвижность после временной парализации.
У бродяг был ещё один пленник. Тоже человек.
Сергей также наткнулся на направляющуюся в гости к Дарину компанию и успел затеять с ними перестрелку. Но его ловко окружили и пощадили только из-за того, что тот был человеком – невиданной зверушкой в этих краях.
После бессонной ночи Семечкин плохо ориентировался, поэтому потерял бдительность и не смог оказать достойного сопротивления. Применять серебряные цершеры он не стал, он боялся засады при возвращении. Впрочем, один шар он успел спрятать в ботинок и этот тайник у него не нашли при обыске.
Катя его сразу же узнала, как и тот её. Он даже посчитал нужным ей заигрывающе подмигнуть. Девушка отвернулась, а мужчина продолжил хромать в сторону деревни Дарина – серебряный цершер стал натирать ногу в районе тыльной части стопы. Осталось только сообразить, когда его можно будет применить.
* * *
Командир альнелонов с позывным «Вихрь» был в плохом расположении духа. Вчерашний бой был проигран, его отряд понёс потери. Но из департамента пришёл приказ не применять санкции к тем людям, что вчера дали такой болезненный отпор. Зато к нему пришло подкрепление, и это утро началось со сборов в лесу Резервного мира, на самых подступах к земле Дарина.
Помощник командира исполнил координационные обязанности, после чего вернулся в укрытие, чтобы спросить у Вихря, что тот думает по поводу новых установок на штурм, присланных из департамента.
– Всё плохо, – высказал свои мысли Вихрь, глядя в бинокль в сторону деревни Дарина.
Но там почти ничего не было видно, так как приходилось держать внушительную дистанцию, чтобы не нарваться на местный патруль и направляющихся на торжество гостей.
– Пессимизм?
– Реализм. Удалось в сжатые сроки собрать такую внушительную боевую силу, продумать хороший план. И вот те на. День рождения старого отморозка. Не думал, что это станет поводом отложить наступление…
– Выхода нет, – вздохнул помощник. – Слишком большая шумиха поднимется. Грисы точно вмешаются…
– Они молчат, – сказал Вихрь. – Будто им всё равно. Или у них есть своя стратегия по этому вопросу. Нужно готовиться биться не только с местной шпаной, но и с официальными грисами, если они решат, что им нужно вмешаться.
– Вечером посмотрим…
– Или завтра утром. Увы, приказ о наступлении придёт не от меня, а сверху. Говорят, сверху же лучше видно, чем из окопа…
* * *
Аркадий Иванович плохо спал, а утром вообще не смог встать – при первой же неловкой попытке подняться у него сильно заболела спина, и он оказался ограничен в движении.
– Девочка, помоги, – сказал он, беспомощно протянув руку вверх.
Оливия без проблем перенесла эту ночь и даже выспалась. Она уже вовсю пытающаяся уловить едва заметный, почти исчезающий в этом нестабильном энергетическом измерении след Оливера. Она озадачилась просьбой мужчины:
– Ты что, не понимаешь, что ты слишком толстый? Я тебя не подниму!
– Девочка, плохо мне. И почки, похоже, застудил…
– Меня Оливия зовут, вообще-то…
– Помоги мне, пожалуйста. Оливия.
– Мне надо искать Оливера, – неуверенно сказала Оливия. Она выглядела растерянно, то ли не могла ни помочь, то ли опять потеряла след своего напарника.
– Что бы сделал Оливер на твоём месте? – спросил Иваныч, медленно повернувшись на бок, чтобы снова безрезультатно попытаться подняться.
– Смотря, когда бы это произошло, – задумалась Оливия. – В наши лучшие времена он бы обязательно помог, придумал бы что-нибудь. Тогда у него была светлая голова и доброе сердце. А сейчас он просто бросил бы тебя…
– Но ты же не он, – испугался Иваныч.
Ему, мягко говоря, не хотелось оказаться здесь в одиночестве в беспомощном состоянии.
– Но он хороший! – раздосадовано, пытаясь самой себе что-то доказать, воскликнула Оливия.
– А почему он потерялся?
– Он в последнее время часто терялся. Убегал от меня в такие миры, о существовании которых я и не знала. Просто незаметно уходил, без предупреждения…
– Может, ты ему надоела?
Во время диалога Оливия постоянно оглядывалась по сторонам, пытаясь вновь ухватиться за тот след, что вчера более отчётливо отражался в измерении Резервного мира. Но сейчас этот след вовсе пропал. Видно, Оливер достаточно давно не вспоминал Оливию. Или ему очень сильно нездоровилось.
Всё это расстраивало. А фраза толстого мужчины, растюленившемся на мятой траве, вовсе добила девчонку. Она обернулась к Аркадию Ивановичу и растерянно спросила:
– Я? Надоела?
– Такое бывает, когда долго… вместе.
– Мы вместе долго, не одну жизнь. Значит, я действительно надоела, ведь так у вас, у людей бывает?
Иваныч хотел упрекнуть её в том, что она забыла, что сама является человеком, но вовремя вспомнил, что допуская существование Резервного мира нельзя не допускать существование других миров, форм жизни – в том числе и не людей. Нелюдей.
И нельзя не допускать того, что она действительно живёт не первую жизнь и действительно шляется по мирам в поисках своего друга, брата, возлюбленного.
– Думаю, – Иваныч попытался деликатно донести свою мысль, – нужно дать ему время, он сейчас не хочет, чтобы ты его нашла…
– Нет! – не верила в такие слова Оливия. – Он, наверное, в беде и я должна ему помочь!
– Подумай, девчонка! – повысил голос Иваныч. Ему надоел этот разговор. У него болела спина, его начали злить своя беспомощность и эта глупая малолетка. – Подумай, и выбрось дурь из головы! Тут перед тобой человек на грани гибели! Вот кому нужна помощь!
Оливия «зыркнула» на него злобным взглядом. Впрочем, взгляд быстро смягчился, но Иванычу на некоторое время стало не по себе, видя, как светло-серые глаза рыжей девчушки вдруг на короткое время стали абсолютно белыми, мертвенно-пустыми.
– Люди, – равнодушно сказала она. – Вы и так на грани гибели. Не только ты. Все.
Молодая девушка отвернулась от лежащего мужчины. Но тому показалось, что она собирается уходить, потому он поспешил её окрикнуть:
– Стой! Только не уходи! Что ты хочешь, чтобы я сделал? Хочешь, денег? Машину, квартиру подарю!
– Зачем? – не поняла Оливия. – У меня есть столько миров, зачем мне квартиры и машины? Ты лучше расскажи мне… если знаешь что-то… что делать, если я ему надоела? Я ему разнадоем?
Она подошла к мужчине, будто впервые серьёзно оценивая возможность помочь ему подняться.
Иваныч не ориентировался в подростковой психологии. Но стоило попытаться донести простые вещи, знакомые ему с юности. Видимо, эта девчонка ещё просто не доросла до них.
Он сказал:
– Надо сделать вид, что тебе плевать! Когда он поймёт, что тебе плевать, то сам начнёт тебя искать!
– Точно! – обрадовалась
