Что-то опустилось на его плечо, хлопнуло по нему пару раз.
- Живой?- раздалось где-то в стороне и, казалось, одновременно внутри головы.
Мужчина обернулся, сильно прищурился, пытаясь рассмотреть того, кто стоял рядом с ним.
Не сразу, но ему это удалось, и когда он увидел перед собой знакомую лысую фигуру, облаченную точно в такой же мешкообразный костюм, к человеку мгновенно вернулись все его воспоминания.
- Где это мы, Макс, - прокряхтел Кондратьев, садясь на землю.
Удав невольно окинул взглядом небольшую лесную полянку, на которой они с Михаилом очутились.
- Примерно в полутора километрах от дачи генерала, - ответил напарник, тоже немного щурясь от дневного света. - Теперь уже бывшей дачи.
- Бывшей?
- Да.
Кондратьев медленно поднялся на ноги, начал активно массировать лицо руками.
- И какого черта мы здесь с тобой забыли?
Лицо Долматова тронула едва заметная улыбка, довольно холодная и кровожадная.
- Спросишь об этом Суворова, когда мы его отыщем. На его даче была установлена система самоликвидации. Полагаю..., ты не знал о таком сюрпризе?
Михаил молча качнул головой.
Самоликвидация? Но это же означает, что...
- Не знаю, что уж прятал в подвалах своей резиденции господин генерал, - сказал Макс, - но долбануло знатно. Словно пяток фур с тротил разом сдетонировали. Теперь на месте усадьбы -большая воронка. Нам... очень повезло спастись.
- Мезенцев, - выдохнул Михаил.
- Что? - не понял Удав.
- Парень оказался не промах, - сказал Кондратьев. - Спас наши дражайшие задницы. Успел в последний момент.
Видя, что Макс не понимает, о чем идет речь, Михаил рассказал ему о мысле-передаче.
- Теперь мы обязаны ему жизнью, - сказал кинетик. - Ты тоже хорош, успел сориентироваться. Промедли ты еще на мгновение, и нас бы пришлось отскребать с окрестных деревьев.
Михаил поморщился словно от зубной боли.
- Черт, голова раскалывается.
- Ну уж, извини, - сказал Макс, - не до комфорта было.
- Что ты сделал? - вопросительно уставился на лысого Кондратьев.
- Ничего особенного. Кинетический барьер, как тогда в лесу при артобстреле. Его легкий аналог - это та сфера, которой я накрыл казарму ГБР.
- Легкий аналог?
- Ну да. Уровень энергий куда выше. Чем крепче барьер, тем больше энергии он требует на свое создание и поддержание, и, соответственно, на меньшее расстояние действует. А в нашем с тобой случае пришлось еще заякариться. Просто потрясающе. С каждым разом открываешь себя с новой стороны.
Михаил посмотрел на Макса таким взглядом, каким обычно студент-двоечник смотрит на читающего лекцию профессора.
- Что пришлось сделать? - спросил он, чувствуя себя не в свое тарелке.
- Обзавестись якорем. - Видя, что его объяснение никуда не годится, Макс попытался объясниться более развернуто: - Представляешь, как мы тут очутились? Это ударная волна, которая выкинула нас на полтора километра. Теперь представь себе, какое ускорение она нам придала. Представил? Вот и посчитай в уме, смог бы ты пережить такую перегрузку или нет. Если б не якорь, нас бы размазало внутри барьера. Я тебе не космический корабль из фантастических фильмов, у меня инерционной компенсации не предусмотрено. Единственное, что я смог сделать, это установить якорь, своеобразную связь между землей и моим защитным куполом, на разрыв которой ушла львиная доля энергии взрывной волны. Просто потрясающе. С каждым разом открываешь себя с новой стороны. Теперь мы живы и здоровы, а дачи генерала больше не существует, как и всех, кто ее охранял.
Михаил заскрипел зубами. Его кулаки непроизвольно сжались.
- Суворов отдал приказ на ликвидацию Мезенцева, - глухо проговорил он. - Эта сволочь у меня во всем признается.
Долматов похлопал рукой по ствольной коробке своего автомата.
- Об этом тебе Мезенцев... сообщил?
- Да. В воспоминания того парня, которые он мне переслал, содержался фрагмент, как генерал лично отдает такой приказ. - Он резко присел, потом столь же резко встал, разминая ноги. - Нам надо спешить. Григорий в опасности. Думаю, у нас времени в обрез. Если за ним послали команду ликвидаторов, то применить иные рычаги воздействия Суворову не составит большого труда.
- Думаешь, его вновь попытаются ликвидировать?- спросил Макс.
Кондратьев подобрал с земли свой "Вал", отомкнул и вновь примкнул магазин.
- Может статься, что и так, но я думаю, что генерал будет действовать иначе. Точно пока не могу сказать. В любом случае, парня нужно выручать. Фейерверк на генеральской даче нас с тобой однозначно выдал. Теперь люди, которые стоят за Суворовым, знают, что мы, возможно, живы и очень опасны. Они будут делать все, чтобы уничтожить нас или найти доказательства нашей смерти.
Удав сверкнул глазами, и от его взгляда у любого человека мороз бы пробежал по коже.
- С нетерпением жду с ними встречи.
Кондратьев посмотрел на боевого товарище, зло усмехнулся.
- Я тоже.
***
Говорят, что, если человек видит сны, то его мозг в это время работает. Из этого заявление вытекает вполне логичный вывод: если ночью человеку снятся сны, то его организм отдыхает не в полной мере. Зато, если человек спит без снов, он, мол, способен выспаться полностью.
Когда Мезенцев открыл глаза, он совершенно точно помнил, что ему ничего не снилось. Он провалялся в самой темной, глубокой яме, которую только мог себе вообразить, и при этом чувствовал себя прескверно, словно после дикого перепоя, в котором, кстати сказать, никогда не оказывался. Голова болела невыносимо, слезились глаза, во всем теле ощущалась дикая слабость. Ему было тяжело дышать. Да что там дышать... лежать было тяжело, не говоря уж о чем-то большем.
Сильно болела грудь. Складывалось такое впечатление, что на нее положили пару десятков килограмм груза, и теперь Григорию приходилось дышать, преодолевая этот вес.
Он с большим трудом открыл глаза, осмотрелся по сторонам. Все та же палата реабилитационного центра, те же приборы над головой, капельница, провода, шланги, мониторы - ничего не изменилось. Хотя...
Первым по-настоящему неприятным сюрпризом стал факт обнаружения себя прикованным к больничной койке. Запястье левой руки было закольцовано в холодную сталь наручников, а короткая цепочка не позволяла совершать руке сколько-нибудь сложных действий.
Кроме того, Мезенцев обнаружил у себя еще один нежелательный сюрприз. Его правая сторона лица была парализована. Парень понял это, когда попытался получше открыть глаз, который был закрыт лишь наполовину. Это ему не удалось. В добавок ко всему, не слушались губы, да и лицевые мышцы с правой стороны не хотели подчиняться простым и привычным командам. Полностью отсутствовала всякая мимика, складывалось такое впечатление, что Григорий получил сильную дозу ультракаина или другого анестетика. Мезенцев неоднократно лечил зубы, и с подобными ощущениями сталкивался не единожды, вот только сейчас парень сильно сомневался, что этот паралич пройдет столь же быстро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
